Бросок из западни

Солнце снова стало припекать спину, ветерок с берега обдувал взмокшую грудь и лицо. Да, на этом участке джунглей, которые он только что преодолел, нога человека не ступала, видимо, никогда.

Присев на горячий камень, Шелестов стал перематывать лиану, удерживающую подметку его ботинка. Он наслаждался чистым воздухом с берега, солнцем и коротким отдыхом. Ноги немного дрожали от напряжения. Ничего, несколько минут посидит, а потом в гору, а на другой стороне, на другом склоне, встретимся с Михаилом и спустимся к берегу. Можно пообедать бананами, можно пробовать наловить рыбы, хотя здесь, кажется, не очень рыбное место. Шелестов научился за несколько дней отличать те места, где у берега можно наловить рыбы, а где даже бесполезно тратить время. Черт, я все чаще думаю о еде, чаще даже, чем о возможной опасности встречи с японцами. Совсем оробинзонился. Хотя это просто желание организма выжить, вон он и подчиняет все функции и способности этому процессу, процессу выживания. А все остальное сознание пытается автоматически перекинуть на задний план."

"Сосновского было не видно. Шелестов осмотрелся по сторонам, прежде чем выходить на открытое место. Пустынный каменистый берег. Водная гладь простирается во все стороны до горизонта, и на нем ни пятнышка, ни самого маленького контура судна. Редкие шапки облаков над океаном, скалы и обломки скал по всему берегу, от прибойной полосы до верхушки скал, где сейчас стоял Шелестов. Наверное, и у Михаила ничего. Какие следы на камнях, только если окурок найдется или стреляная гильза. Второй раз с матросской шапочкой и упаковкой от шоколадки или табака нам не повезет.

Шелестов вытер потный лоб грязным рукавом рубашки и стал спускаться. Он часто останавливался, прислушивался и очень внимательно осматривался по сторонам. Честно говоря, Сосновского он намеревался увидеть издалека и даже прийти Михаилу на помощь, зная, как у того болит поврежденная нога. Но никакого движения ни на скалах, ни внизу у самого берега он не замечал. Понятно, Сосновский просто присел отдохнуть. И передвигается он намного медленнее, чем рассчитывал сам и чем рассчитывал Шелестов. Ничего, подождем!

Но прошел час, потом еще один. Шелестов вставал несколько раз, даже поднимался чуть выше по скале, чтобы посмотреть, не покажется ли Сосновский. Но Михаила по-прежнему не было. Плюнув, Шелестов двинулся навстречу своему напарнику. Найти тот самый путь, которым пойдет Сосновский, было трудно. Скорее всего, он пошел бы более легким путем, но в любом случае любой из этих гипотетических путей был бы сейчас в поле зрения Шелестова. Но Михаила он не видел. Ни идущим, ни сидящим и отдыхающим. Даже лежащим на камнях он его не видел.