Бросок из западни

И как только небо стало темнеть, шлюпка отчалила от берега. Была опасность пройти мимо «Профессора Молчанова», потому что он стоял без опознавательных огней, чтобы судно не заметили японцы. Если Буторин не успеет выйти к кораблю, то он его просто не найдет в темноте. К слову говоря, вернуться на остров ему тоже будет сложно. Но Буторин рассчитал так, что за час времени, пока солнце не опустится на западе в океанские воды, ему все же удастся подойти к борту «Профессора Молчанова».

Капитан встретил Буторина на палубе возле трапа. Виктор сразу, чтобы не плодить тревогу у старого морского волка, стал рассказывать, что все нормально, все целы и здоровы, но на другой стороне озера на якоре стоит японский торпедный катер. И группа хочет захватить его, чтобы использовать для осмотра островов и не гонять большое судно с гражданским экипажем и учеными на борту, не подставлять под японские пушки и торпеды гражданских людей.

Груздев нахмурил свои густые брови и задумался. Потом кивнул в сторону своей каюты и повел Буторина туда. На столе в каюте была расстелена карта восточной Полинезии и лежали аэрофотоснимки островов, которые привез с собой Хейли.

– Значит, воевать решил с японцами на их территории, – не столько спросил, сколько констатировал капитан. – Столкновение планируешь, убьешь несколько человек.

– Яков Сергеевич, – как можно строже сказал Буторин, – какая же это «их» территория. Территория захвачена самым варварским путем империалистами. И как ты планировал спасать наших людей из японского плена? Без боя, без стычки, не убивая никого? Ты же знал, что нам на помощь никого не пришлют, когда мы найдем остров. Ты знал прекрасно, что остров надо найти не столько из-за тех людей, которых на нем содержат как подопытных кроликов, сколько ради уничтожения лабораторий."

"– Знаю, все знаю, Виктор Алексеевич, – зло бросил Груздев и прошелся по каюте. – Все я помню, приказ помню, о полномочиях твоих помню. И что команду и ученых поведу за тобой куда надо. И это помню. Да только когда в бою один на один с врагом схлестываешься, там другое в душе. А когда безоружных ведешь на убой, тут сердце не просто укоротить. Люди в меня верят, надеются на меня, а я их, значит, как куренков под топор на заднем дворе.

– Удивляешь ты меня, Яков Сергеевич, удивляешь! – хмуро заявил Буторин.

– Ладно! – Груздев рубанул ладонью воздух, как будто хотел навсегда перерубить связь со страшными мыслями. – Поговорили – и будет! Не мог не сказать, сердце не держало. Кому, как не тебе, я должен был сказать. А сомневаться во мне не надо. Я приказы всегда выполнял и Родине служил всегда верой и правдой. Нельзя в море выходить, когда нет сладу в душе.