Бросок из западни

А под такую стратегическую важность подпадает как раз секретная лаборатория по созданию бактериологического оружия."

"Сосновский ожидал, что его приведут в помещение с обилием тонких перегородок из бамбука и рисовой бумаги, где на полу будут коврики, низкие столики и подушки. И женщины с большими бантами на груди будут разливать чай в маленькие чашки. Да и сам старший офицер, или кто он тут у них, тоже будет сидеть на этих подушках на полу и пить чай. И одет он будет в японский халат. Но все оказалось проще. По-военному проще. И, конечно же, никаких женщин с бантами и чайных церемоний.

Михаила оставили в коридоре под охраной солдата, а лейтенант вошел через деревянную дверь в какое-то помещение. Буквально через минуту он вышел и кивком приказал Сосновскому войти. В помещении за столом сидел японец в тесном мундире. Судя по трем просветам и двум звездочкам, он был в чине, равном подполковнику. Круглые очки, усики и тонкие нервные пальцы, которые крутили карандаш. Возраст этого человека Сосновский даже не брался определять. Звание и уровень ответственности и осведомленности примерно понятны. Если это секретный объект, то его нужно охранять, и очень тщательно, умело. Значит, это первое или второе лицо в военной охране объекта, в системе его безопасности. Ясно, что не ученый-вирусолог. Кроме стола, трех кресел, сейфа и настольной лампы с телефоном, в комнате ничего больше нет. Можно было подозревать, что за толстой бархатной занавеской, которая драпировала угол в комнате, было еще одно помещение. Бытовое, спальня или что-то в этом роде.

Неожиданно японец заговорил по-английски, задавая какие-то вопросы. Михаил отрицательно покачал головой и ответил по-немецки:

– Я вас не понимаю. Я не говорю по-английски. Я немец.

Японец прислушался к голосу пленника, чуть прищурив глаза. То ли недоверие, то ли интерес, но толстые стекла очков скрывали выражение глаз, искажали его, и от этого беседа носила несколько неприятный характер. Неприятно, когда ты не видишь глаз собеседника. Как, например, если бы он был в темных очках. Следующая фраза из уст японца заставила Сосновского внутренне собраться в комок, но он не подал вида, что его смутили слова, произнесенные офицером, пусть и с диким акцентом, но все же на понятном русском языке.

– Вы русский? Вас послали русские?

Вот это фокус, насторожился Сосновский. Этого он не учитывал, хотя ничего удивительного нет, что японец знает русский. Хотя, судя по акценту и тому, как японец строит фразы, знание русского у него минимальное.

– Я не понимаю вас, – снисходительно улыбнулся Сосновский, отвечая уже по-русски. – Жаль, что вы не знаете немецкого. Я говорю по-русски хорошо, лучше вас.