Будь моей

Уголки его губ дергаются в едва заметной улыбке, лицо смягчается, расслабляется. В эту минуту передо мной не суровый бизнесмен, каким я привыкла видеть Богдана, а отец, который смягчается рядом со своим ребенком.

В этот самый момент я решаю, что приеду в Россию. Поеду, чтобы встретиться с подругой и позволить братьям узнать друг друга получше. Может быть, я поступаю глупо, но так я чувствую. Это будет правильно — разрешить отцу чаще видеться с сыном. Хотя как чаще… я смогу поехать дней через десять, не раньше. Нужно еще настроиться, подготовиться, проконсультироваться с педиатром, чтобы облегчить для Артура его первое путешествие.

— Я позвоню, — произносит Богдан на прощание.

Мы стоим в дверях. Богдан надел туфли, полностью собрался, но уходит не спешит. Смотрит на меня. Изучает. Его глаза суживаются, он делает шаг, я отступаю, а потом мы замираем в полуметре друг от друга. Смотрим глаза в глаза. Внимательно. Я нервничаю, облизываю губы, и Богдан меня обнимает. Прижимает крепко к себе, легонько задевает щетиной щеку, его ладонь ползет со спины к пояснице.

Целует. Аккуратно, будто ожидает, что я оттолкну, хотя у меня даже мысли такой не возникает. Отвечаю на поцелуй. Касаюсь его губ едва ощутимо, мягко. Когда Богдан отстраняется, я распахиваю глаза и натыкаюсь на его взгляд. Как он на меня смотрит, боже, как смотрит. Так, будто я единственная женщина, которую он хочет. Его взгляд будоражит, обволакивает, заставляет дрожать от предвкушения, несмотря на то, что я прекрасно понимаю — ничего не будет.

— Нам пора, — повторяет ту же фразу, которую говорил в спальне.

Смотрит с сожалением, будто не хочет уходить и оставлять нас одних. Я мысленно настраиваю себя на то, что я сильная независимая женщина и мне совсем не хочется мужской ласки. Его ласки. Эти глупости мне ни к чему. Я провожаю Богдана с Ромой, закрываю за ними дверь, а у самой на глаза почему-то наворачиваются слезы. Это все его слова и взгляды… что ему стоило просто взять и уйти, развернуться и выйти без всего этого? Без поцелуев, которые задевают душу и заставляют ту надеяться на что-то.

До встречи с Олькой у меня остается несколько часов. Огромное количество времени, чтобы подумать и накрутить себя. Я даже думала сорваться на родину прямо завтра, но сразу же отбросила эту мысль. Глупо вообще об этом думать. Артуру нужно подготовиться, да и мне морально тоже. Насте нужно позвонить, спросить, как у нее дела, не собирается ли она в путешествие, а то я приеду, а подруга укатит отдыхать, так и не встретимся.

Артур начинает ворочаться, требует очередную порцию молока. Во время кормления я отвлекаюсь от всех мыслей и совершенно ни о чем не думаю, смотрю за своим сыном с дурацкой улыбкой и мысленно благодарю бога, что позволил кормить сына самостоятельно.