Будь моей

— Ты меня понимаешь, — она улыбается. — Так вот, почти не видимся. А тут я по новостям увидела, что ты салоны открываешь снова и вернулась с ребенком. Я подумала, что ты мой талисман, знаешь, счастливый, что если мы подружимся, то и я смогу… подарить мужу сына. Так переживаю, что он уйдет.

— А что, есть предпосылки? Сильно детей хочет?

— Да нет, говорит, чтобы не переживала, нет и нет, возьмем из детского дома, но у него свой бизнес, мужчина богатый, наверняка ведь наследника хочет. Родную кровь. И я бы сына хотела своего. Зачем мне детдомовский.

Ее слова больно ранят душу, потому что я сама детдомовская. Это, конечно, неприятно. Я столько там детей видела, которым семья нужна. И безнадега у них такая в глазах. У тех, кто только попал, конечно, еще есть надежда, а у остальных… ни малейшей. Особенно у взрослых. Лет пятнадцать… они жили себе счастливо, у них были родители, а единственная авария и всё… счастливой семьи больше нет, и тех, кто бы мог забрать их к себе, тоже.

— Я что-то не то сказала, да? — уточняет Эвелина.

— Нет, просто… я сама из детского дома. Зря ты так. Туда часто очень хорошие дети попадают.

— Я не об этом. Я бы и не против, просто… хотелось бы своего, чтобы точно быть уверенной, что буду его любить. Чужой ребенок — ответственность сильнее."

"В этом я с ней согласна. Там ведь не только перед собой ответственность, но и перед законом. Органы опеки регулярно следят за семьями, в которых живут приемные дети, особенно, если семья взяла не первого ребенка. Все слишком строго, чтобы расслабляться, ну и Эвелина права, нужно быть морально готовым. Не все такие и я даже рада, что люди об этом думают. Потому что и тех, кого брали, а затем возвращали, потому что не вышло, тоже было много.

Дети вообще очень сложны в своей психологии. После детского дома они попадают в новый мир, в семью, где царят свои законы. Конечно, им очень сложно привыкнуть и адаптироваться, бывают проблемы. А люди возвращают детей, словно бракованную игрушку. Что-то сделал не так, заболел или сломал руку — забирайте… вы дали нам больного ребенка. Больно и обидно.

Сама не замечаю, как мы с Эвелиной разговорились. Стали обсуждать и детские дома и приемных деток, да и беременность. Я заверила ее, что она обязательно забеременеет. Тогда, когда перестанет об этом думать.

Когда обед заканчивается и официант приносит счет, я беру в руки телефон. На мобильном около десятка пропущенных и все они от Богдана.

— Прости, пожалуйста, я перезвоню, — говорю Элине.

Она кивает. Я набираю Богдана и тут же слышу в трубку:

— Где ты? С тобой все в порядке?

— Я на обеде. Звук выключила, прости, телефон стоял экраном вниз.

— В каком ты ресторане?

— Элин, как ресторан называется?

Я передаю название Богдану и он говорит, что сейчас приедет.