Будь моей беременной

— Что с нашим сыном? — озвучил Эрик мой вопрос, продолжая держать мою руку."

"И сердце, казалось, остановилось. Оборвалось. Я не могла вдохнуть, ощущая, как горло сжало спазмом.

— Наглотался воды! — улыбнувшись, уведомил меня седоватый старичок, чем-то мне знакомый. Соврал. Скорее всего, понадобилась срочная помощь, но он сделал шаг в сторону, и я увидела крохотного красного малыша, нелепо размахивающего руками на небольшом столике. И над ним хлопотала невысокая светловолосая целительница. Жив. Точно жив. — Поздравляю, ваш мальчик вырастет сильным мужчиной.

Мгновение, и весь страх, вся боль, все отчаянье пролилось слезами. Безудержным потоком.

— Тссс… Все хорошо! Все прекрасно! — повторял Эрик, целуя мое мокрое от пота лицо.

— Поздравляю, мистер Рейверс! — проговорила целительница и протянула ему крошечный сверток, окутанный золотистым свечением, которое поддерживало комфортную для малыша температуру. — У вас чудесный сын! Очень сильный мальчик!

— Как и его мать! — улыбнулся Эрик, взяв на руки моего сына.

Или… Все же нашего сына?

Глава 43

Эрик

— …В тот момент этот брак казался выходом и для меня, и для Милы, — мой голос казался глухим. Страшно было поднять взгляд и посмотреть в глаза разъяренной матери или разочарованной бабушки. И только прохладная ладошка Милы, которую я все так же продолжал сжимать, словно она вот-вот снова исчезнет, придавала мне уверенности и сил. — Ей необходима была защита от Крейга, который выпивал из нее все соки еще в браке. А мне… Прости бабуля, но я был алчен до мозга кости. В общем, я готов принять всю вину за содеянное и понести наказание соответственно тоже…

Последние мои слова упали тяжелым камнем в тишине гостиной поместья Рейверсов. Ходики настенных часов стали особенно четко слышны в этой оглушительной тяжелой тишине. Ну вот я признался во всем. На душе даже стало легче, если честно. Только чувство стыда все так же не позволяло поднять взгляд и посмотреть в глаза старшим женщинам рода Рейверс. Сейчас, как никогда ранее, я чувствовал себя напроказничавшим ребенком. Только проказа моя была куда больше и серьезней, чем можно было бы подумать.

Заворочался Роберт, и Мила защебетала с ним, снова убаюкивая.

— Это… это позор, — выдохнула мама одними губами. — Очередной скандал…

— Только не кричи, — поморщилась бабуля. — Ребенок и без того неспокоен. Мила, как ты себя чувствуешь? После родов прошло всего две недели. Если мне, конечно, не изменяет моя старческая память.

— Лучше, чем могла бы подумать, — улыбнулась Тамила, снова взяв меня за руку. — И Роберт… тоже…

— Ты еще и назвала ребенка именем моего покойного мужа… — взвизгнула мать.

— Это я! Я сам давал имя ребенку, а не Тамила, — оборвал я взвинченную мать.