Любовь против (не)любви

Может, у тебя есть какая книга, где бы всё было написано? Как, что, сколько силы, куда и что будет в итоге?

Бранвен рассмеялась, и смеялась долго.

— Всё бы вам, людям, разбирать до первооснов, что да куда! Нет бы подойти осторожно, вежливо, тут потрогать, там попробовать!

— Знаешь, как мне уже надоел этот метод тыка? Тут ткнись, там попробуй, и чуть что — не обморок, так просто в глазах темно!

— Слушать надо мир, тогда и он тебе поддаваться станет. Не драть и не ломать, а менять тихонечко, ласково, нежно. Как с любовником. Тогда он и отзовётся. А вам всё бы по правилам да по руководствам.

А надо — по любви."

"Да, Мэгвин тоже что-то говорила про любовь. Но какая тут любовь, когда вода в подвале, плесень в доме и одуревшие от безделья мужики ищут, кого бы повесить! Катерина так и сказала, чем вызвала новый взрыв неудержимого смеха.

— А ты на что? Руководи. Ты — маг, они — нет. Ты сильнее, хоть это и не сразу увидишь.

— Да не сильнее я. Только и могу, что грязь убрать да невидимой прикинуться.

— Не только, — покачала головой Бранвен. — Видишь лужу? — показала на стоявшую под ногами воду.

— Вижу.

— Осушить сможешь?

— Как?

— А вот смотри, — повела руками, собрала всю воду в сверкающий шар, запустила его вниз по склону.

А земля на освобождённой кочке стремительно подсыхала.

— Нет, я только одежду, — замотала головой Катерина.

— А в чём разница? Здесь ещё и проще, потому что одежда — она уже неживая, а земля — живая. Если с лаской и уважением — то тебя услышат и здесь, и там.

И следующие полчаса Катерина училась осушать воду. Полезное умение, по сезону. У неё получилось, но закончилось всё закономерно — головокружением. Она села на собственноручно высушенную кочку и прикрыла глаза.

— Не садись и не раскисай, ещё хуже будет. Подставь лицо солнцу, ощути ветер! Ела сегодня плохо, что ли?

— Да вовсе не ела, — с досадой сказала Катерина. — А всё эти дураки — шпиона, видите ли, захотели повесить.

— А ты не дала? — удивилась Бранвен.

— Не дала. Ещё не хватало — у меня во дворе людей вешать! Да ещё тех, которых я кормлю!

Бранвен снова смеялась и говорила, что Катерина не пропадёт.

— А вот скажи, могу я научиться превращаться в птицу? Ну там или зверя? — спросила Катерина. — Это ж полезно!

— Это кровь, этому не научишься.

Это или есть — или нет. У тебя кровь многажды разведённая и оттого слабая, я даже и не знаю, что сделать, чтобы стала сильнее. Может быть, к зрелости заматереешь. Сейчас-то у тебя разве что лисья тень на ярком солнышке видна.

— Что? — Катерина даже с кочки подскочила и заозиралась.

Какая ещё лисья тень? Мало ли, кто её увидит!

— Ты не заметишь. И твои тоже не заметят — не тем местом смотрят потому что. Но она есть. Значит — не всё в тебе от людей, есть что-то и от нас.