Любовь против (не)любви

— Да какая там сила-то, у неё, — сплюнул Джейми.

— А вот тут ты неправ, — покачал головой Жиль. — Миледи, не поможете разрешить наш спор?

— Что вам угодно? — насторожилась Катерина."

"— Как вы говорите? Поразить цель? Вот ваша цель, — и показывает на Джейми.

— Вы с ума сошли? Зачем мне на него нападать?

— Затем, что возвращенец может принять его облик. И прийти за вами. Вот так щуриться, говорить те же бранные слова в ваш адрес…

Он не договорил.

Джейми и вправду пробормотал что-то вроде «торнхиллская шлюха», и пламя сорвалось с ладони Катерины всё равно что само собой.

Она со всей силы заехала этой ладонью ему по щеке… и пришла в себя от его тоненького воя.

Будто агрессивную собаку пнула, честное слово. Джейми ровно с таким же визгом отскочил, схватился за обожженную щёку.

— Сумасшедшая! Совсем рехнулась в своём Торнхилле!

— Думал, только тебе можно? — со смешком поинтересовался Жиль. — Теперь миледи научилась тебе отвечать. Идёмте, Катрин. До вечера не так много времени, скоро к нам придут наши бестелесные гости, а мы не сказать, чтобы вот прямо готовы их встретить.

Жиль и Катерина вошли из внутреннего двора в замок, и оказалось, что прибыл гонец из Торнхилла — флейтист Джорджи.

Он передал ей запечатанное письмо и на словах — приветы от Милли, Петрониллы, отца Томаса и всех прочих. Ужаснулся, выслушав их новости, очень опечалился известию о Робе и Майке. С изумлением смотрел на целых трёх некромантов — он и одного-то никогда в жизни не видел.

Катерина распечатала письмо — и оказалось, что оно от Роя. Он сетовал на то, что мало смотрел — когда она из руин начинала восстанавливать хозяйство, потому что теперь это ему бы очень пригодилось. Его дядюшка приговорён к заключению в темнице, а ему предстоит разгрести всё, что тот наворотил за год.

И занять этим полезным делом как можно больше людей, чтобы они не ломились с весной через границу, как привыкли.

Она показала письмо оказавшемуся поблизости Джону, тот прочитал и улыбнулся — хоть что-то хорошее в нынешней беспросветности. А ей кивнул на двери большого зала, возле которых её уже поджидал Жиль.

И до ужина она снова отрабатывала нападение — до полуобморочного состояния.

После ужина оделись тепло. Катерина надела самую тёплую юбку, вязаный свитер, колготки и торнхилльские свои сапоги, и тёплый шарф, и плащ милорда отца Кэт.

Если и не было в плаще и сапогах какой-то особой силы, то хоть не замерзнет. Вчера она одевалась на вылазку, как приличная леди, и под конец уже откровенно стучала зубами. А сегодня надела всё, что привезла с собой. Пожалела, что нет толстых лыжных штанов, подумала — как всё кончится, надо сшить из чего-нибудь, суконные должны быть тёплыми. Строго-настрого запретила Грейс выходить из комнат и открывать кому-либо, кроме неё.