Любовь против (не)любви

— Ну да, господин маг. Видно же, что он вам по сердцу пришёлся.

— Прямо видно?

Если Грейс видно, то кому ещё?

— Видно, видно. Но умный вас осуждать не станет, и промолчит, а дурака вы сами слушать не станете и на место поставите.

— И кто же… дурак? Кого на место ставить?

Может, уже и сплетни по замку гуляют, а она так увлеклась, что не знает ничего?

— Да пока я вроде ни от кого не слышала, — замотала головой честная Грейс.

Ох, не слышала — не значит, что ничего нет. Но… тут уже ничего не сделаешь.

Стук в дверь раздался как раз среди всех этих невесёлых мыслей.

Джон вошёл, оглядел гостиную, оценил масштабы разрушений и сел рядом с Катериной. Взял её руки в свои.

— Кэт, что стряслось?

— О нет, ничего. Ничего особенного. Просто я — вдова, стала таковой от того, что мой муж ушёл за призраком своей матери, меня не пускают домой, а единственный знакомый маг-человек сбежал, не попрощавшись. То есть он пытался, да меня не застал. На какой пожар его понесло?

— Я не знаю, Кэт. Но они уехали вместе с Роном — вроде, тот получил какое-то известие.

Может быть, Жилю нужно было срочно в столицу по своим посольским делам?

Да, у него ещё и посольские дела. Куда уж ей о них знать! Слёзы всё равно что сами полились.

— Ох, Кэт, я сам в эти дни не сошёл с ума только потому, что рядом был он — и ты. Спокойная, рассудительная и бесстрашная.

— Да какая ж я бесстрашная, это просто с магом было не страшно, понимаешь? А вообще — очень страшно. Особенно в церкви, когда надо было их выманить и отвлечь. И потом, когда в поле Нэн напала на меня. Я думала — разорвёт. Но почему-то вышло наоборот.

— Ты сильнее, Кэт. Я не раз вспоминал тебя в ту ночь, когда сам стоял в церкви и должен был выманить и отвлечь. И говорил себе — если Кэт справилась, то и я справлюсь, — говорил он негромко. — Грейс, принеси еды и выпить. Или скажи кому-нибудь, пусть принесут. Обедали без вас, но тут и ужин скоро.

Грейс выскользнула наружу.

— Джон, я ведь говорила с Робом в ту ночь.

— Я тоже, — кивнул он.

— А ты когда успел? — не поняла она.

— Пока ожидал матушку в церкви. Он выбрался первым, но не хотел идти с ней, потому что не хотел никого уводить и убивать.

Ему как-то удалось сохранить если не разум, то душу, и эта мысль греет мне сердце. Он не переродился в тёмную жуть, а по-прежнему остался моим добрым страшим братом. И он сказал, что очень сожалеет о том, что был тебе плохим мужем — пока вы жили здесь и не уехали в Торнхилл. И что ты была права — нужно было уезжать сразу же, было бы лучше. И он раскаивался, что плохо защищал тебя."

"— Он… ему трудно было идти против родичей.