Любовь против (не)любви

О неприятных побочных эффектах госпожа Бранвен тебя ещё позавчера предупреждала. Но было решено, что вероятная польза от процедуры превышает возможный вред при её проведении.

— Я тебе, мать твою, дам вероятную пользу! Парни, выкиньте-ка её к чертям отсюда!

И тут случилось невероятное.

— Нам милорд Джон запретил её и пальцем трогать, — пробурчал один, белобрысый, кажется, его зовут Тим.

— И сказал, что повесит того, кто осмелится к ней прикоснуться, — добавил второй.

О как. Спасибо тебе, Джон. Продолжаем.

— Хочешь ходить — лежи и не дёргайся. Орать можно, разрешаю, — кивнула Катерина, переходя к локтевому суставу.

Видимо, смысл был в массаже разом с втиранием, потому что мазь втиралась, да, но для этого нужно было приложить усилия. Хорошо, Катерина кое-что знала о массаже в целом, и для неё процесс нереальным или непонятным не выглядел.

Джейми завывал и извивался — насколько позволяла его неподвижная половина. Бормотал сквозь сомкнутые зубы ругательства. Но Катерина не слушала — вот ещё, делать больше нечего. Сначала ей было неловко его трогать, но потом она приноровилась. Ничего, справится.

Рука, нога, бок. Спина. Можно ещё другой бок помазать — чтоб синяк рассасывался.

— Пока всё, — Катерина закрыла крышку банки с мазью.

Пациент не ругался уже минут пять, лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.

— А он… с ним всё хорошо? — спросил белобрысый Тим.

— Его нужно срочно мыть. Подняли — и в ванну, — скомандовала Катерина.

Оказалось, что в ванне тоже нужна её помощь. Пришлось гадёныша ещё и помыть, потом завернуть в свежую простыню и кивнуть — уносите, мол.

Джейми открыл глаза только на кровати.

— Ведьма, как есть ведьма.

Почему мне теперь всё это место как иголками колет?

— Очевидно, что-то там восстанавливается, — пожала плечами Катерина.

— Сама-то, поди, ни разу не пробовала эту дрянь?

— Не пробовала. Но доверяю тем, кто мне её посоветовал.

— Как других мучить, так первая, да?

— И это говоришь мне ты? — усмехнулась Катерина.

Сняла перчатку с левой руки и обмакнула в мазь один палец правой. Потерла по ожогу, который умудрилась заполучить, пока варила целебное зелье.

Острая боль пронзила несчастный ожог, будто там мало болело. Катерина прикрыла глаза, дышала — вдох, выдох, вдох, выдох… боль уменьшалась, уменьшалась, затем пропала совсем.

Вместе с ожогом.

— А мне можно сюда? — спросил белобрысый Тим, показав рубец на ладони. — Вдруг поможет?

Катерина молча намазала. Тим шумно вдохнул, да так и остался — с разинутым ртом и выпученными глазами. Очевидно, жгло немилосердно. Но звуков не издавал.

Тогда у двоих оставшихся тоже нашлись какие-то места, пригодные для лечения чудодейственной мазью. Один даже постонал немного — его ожог оказался довольно большим.