Бывшие, или У любви другие планы

— Мама, хватит! — резко произнёс Леонард, и я вздрогнула, меняя положение и прижимаясь к ледяной стене спиной, будто стремясь с ней слиться. — Не лебезите. Давайте говорить, как оно есть, без всяких увёрток!

— Какая история? Что произошло? — спросил Эйдан.

Голос жениха был глухим и невыразительным. Как же ему больно, и виновата во всём только я. «Прости меня, если можешь, прости».

Ему ответил Лео:

— Четыре года назад Селина стала жертвой расчётливого интригана и мерзавца, который запудрил её голову, сбил с пути и уговорил бежать. Отказаться от семьи, родных и страны. Уговорил стать его женой.

Каждое слово больно било по сердцу, увеличивая чувство вины до невозможных высот.

— Этого не может быть. Селина никогда…

— Селина молчала, виконт. Нам удалось вовремя выдернуть её из лап этого мерзавца и вернуть домой. Брак был признан недействительным.

— Видимо, не совсем, если Великие до сих пор считают её замужней, — вставил жрец, на которого крики Леонарда не произвели совершенно никакого впечатления.

— Нас убедили, что обряд не был завершен. Всего лишь первая часть. Что Селина свободна, — всхлипнула матушка. — Все эти годы мы были уверены, что так и есть. Великие, какой скандал. Какой скандал! Этого не удастся скрыть или замять. Как же теперь быть? Наше имя смешают с грязью, растопчут, будут глумиться. Отец этого не переживёт. Я этого не переживу! У меня слабое сердце.

— Кто он? — хрипло спросил Эйдан. — Кто этот мерзавец?

— Это неважно, — попытался уйти от ответа брат.

— Еще как важно. Я хочу знать. Я имею на это право!

— Леонард, — произнесла матушка. — Смысла лгать уже нет. Правда открылась.

Брат замялся. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

— Дерек Корвил. Герцог Архольд.

Архольд. Я зажмурилась, вспомнив веточку жасмина и записку.

«Удачи, Сэм!»

Теперь эти два слова виделись в совершенно ином свете. Я едва не задохнулась от правды, которая обрушилась на меня подобно урагану.

Он знал! О Великие! Архольд знал, что мы еще женаты! Знал и именно поэтому решил поиздеваться надо мной таким жестоким и извращенным способом!

Забытая ненависть, которую я, казалось, похоронила с воспоминаниями о тех днях, вновь возникла у сердца, скрутившись змеиным клубком, отравляющим сознание, путающим мысли.

Решение было принято в одно мгновение, и времени на раздумья у меня не было. Еще немного, и они вспомнят о моём существовании, и тогда ничего не выйдет. А я должна была это сделать. Обязана.

Бросив последний взгляд на дверь, я подхватила подол платья и на цыпочках, стараясь не шуметь, прокралась мимо двери к выходу, который был совсем недалеко."

"Выбраться из храма не составило труда.