ЗАЙТИ И ВЫЙТИ

Забираясь на свой танк, в нескольких местах Миша увидел сработавшие элементы динамической защиты, что и объясняло ощутимые удары по танку, которые он воспринимал как прыжки по кочкам.

- Сможешь стрелять? – спросил Хвостов, когда командир первого взвода, заняв место наводчика, подключал шлемофон к сети.

- Смогу, - буркнул тот в ответ, не вселив в командира роты никакой уверенности."

"Однако, плану не суждено было сбыться. Как только танки пришли в движение, противник открыл сильнейший заградительный огонь артиллерией крупного калибра, не давая возможности проехать к подбитому танку. Представив, как под таким огнём будет тяжело осуществить выход экипажей из танков и все манипуляции с тросами, Дужников дал команду на возвращение.

Эту команду экипажи выполнили с блеском.

***

В коровнике, где временно разместился штаб бригады, Миша узнал о больших потерях, случившихся в первом батальоне, посланном на форсирование реки Шумной с последующим захватом плацдарма. Потери были настолько огромными, что не укладывались в голове – за две кампании в Чечне бригада потеряла людей меньше, чем за сутки боёв в небольшом украинском селе. Переход вброд реки в конце зимы окончательно добил батальон – к убитым, раненым и пропавшим без вести добавились несколько десятков человек с жёсткой простудой, лечить которых нужно было в щадящих условиях стационара.

С большой горечью Хвостов узнал, что его друг, капитан Иван Андреев пропал без вести, пытаясь организовать выход своей роты из села. Последним, кто его видел, был приданный роте снайпер сержант Горячев, которому в бою оторвало руку, и выжить он смог только на сочетании собственной воли с волею случая.

Приводя офицеров бригады в необходимый тонус, полковник Павлов приводил примеры вопиющей трусости, выводя виновных на всеобщее обозрение перед собой. Большинство присутствующих уже и сами хлебнули военного лиха и смотрели на это представление скорее безразлично, за спинами коллег обсуждая «более важные» текущие вопросы. Нутром все понимали, что нужно время, чтобы психика «настроилась» на восприятие происходящих событий – у кого-то этот процесс шёл быстрее, и им не приходилось краснеть перед офицерским собранием, у кого-то медленнее, и сейчас они стояли рядом с командиром бригады, выслушивая о себе нелицеприятные памфлеты.

Добавляло проблем и то, что после первых стычек с противником, вопрос с отказниками снова встал в полный рост. Если в пункте постоянной дислокации командиру бригады уловками и рассказами о патриотизме ещё как-то удавалось сдерживать бегство контрактников, то здесь, на Украине, когда людям в лицо дохнула старуха-смерть, к числу пятисотых всё чаще стали присоединяться испуганные офицеры.