Час шестый

Кричали, говорили все сразу.

Зырину велено было писать протокол честно и благородно.

— Ты, Володя, записывай, записывай все реплики, не выбирай, которые тебе нужнее. Не пропускай слова-ти, пиши подряд!

Евграф спутал своим заявлением все собрание и убежал от стыда домой. Пришлось голосовать несколько раз. Зырин считал голоса. Появившийся Скачков пошептал что-то Микулину на ухо, а сам снова исчез. Игнаха Сопронов за все собрание не проронил ни слова. Собрание гудело как потревоженный мышами улей. Под конец сняли Митьку Куземкина с председателей и единогласно проголосовали за Евграфа Миронова.

V

Кеша зажег в конторе семилинейную лампу. Президиум собрался около Кешиного огня.

— Ну, Куземкин, был бы ты кулацкого роду, уж ты бы у меня повертелся, поежился бы… Скормил бы я тебя заживо кэпэзовским клопам! — слезая с печи, сказал Скачков. — А то бы и в Вологде…

— Таскать, за что, товарищ Скочков? — обиделся и так обиженный Митя.

Сопронов съехидничал нахально и смело:

— За старое, за новое и за три года вперед!

Следователь прищурился теперь уже на Игнаху. Усы у него дергались:

— А за срыв доклада и всех вопросов всурьез поговорим на бюро! Где протокол?

Следователь взял бумагу от Зырина и спрятал в полевую сумку.

— Можете все идти! А ты, Куземкин, останься.

Скачков опять побежал в определенное место. Народ уже разошелся, один Миша Лыткин пытался убрать в избу стол и скамейки.

Игнаха, ни слова не говоря, ушел вместе со счетоводом. Микуленок вступился за Куземкина, когда Скачков опять начал ругать Митьку:

— Доклад сорван Сопроновым! Дмитрий Дмитриевич тут не виноват.

— А кто до голосованья дело довел? Ты или он?

— В этом вопросе я виноват, — сказал предрик. — Не надо было Евграфа к столу допускать.

— Мы с тобой оба на бюро будем оправдываться! Нам этого не миновать, Микулин.

— Ничего, как-нибудь отчитаемся.

— Вот и отчитывайся! — рассвирепел следователь. — И тут без меня разбирайся. Куземкин, мне срочно подводу, еду в Ольховицу! Отравил ты меня на данное время…

— Таскать, в Ольховице нонче фершала нет! — засуетился председатель колхоза. — Акушерка за фершала."

"— Хоть фельдшер, хоть акушерка, а ты запрягай! Твои грибы меня совсем доконали. Да и тебе они дорого встали. Как называются?

— Обабки, товарищ Скочков!

— Вот эти обабки нас с тобой и довели до провала…

Митька убежал запрягать. Микулин не стал прятать усмешку, а Скачков это заметил:

— Тебе, Микулин, хиханъки-хаханъки, а мне не до этого. Оставайся, а я поехал. Провалишь заем, и пеняй тогда сам на себя. Перед райкомом отвечать не мне, а тебе. Кролиководство тоже висит на тебе и шесть условий товарища Сталина…

Микулин не стал спорить со следователем.

Митька вскоре подъехал на евграфовой Зацепке в роговском тарантасе.