Чего хотят…

Я хочу…

Я зажмурился, потому что Релинский еще сильнее вдавил меня в прохладное дерево. Я почувствовал его колено у себя между ног.

От его волос приятно пахнет.

Какое же у него горячее дыхание. Я никогда не страдал клаустрофобией, но был близок к этому. Плевать на заместителя, плевать на декана, плевать на последствия. Лишь бы вырваться из этого душного темного шкафа. Потому что жарко становится только от присутствия Олега. А его мысли вызывают покалывания за ушами. От Олега тоже пахнет вполне приятно, парфюмом.

Терпи…

Это точно. А то мои мысли становятся под стать — странными.

Реакция тела начала меня пугать. Дрожь зародилась под коленками, пробежала вверх, закрутив в паху кольца. Я чувствовал, как горят мои лицо, уши, шея…

Я знаю, к тебе еще никогда так тесно не прижимался мужчина. Это меня радует и… Нет, только не здесь. Не сейчас. Я так долго ломал голову, стоит ли пытаться. А теперь уверен, что стоит. Потому что хочется. И все. Этого достаточно.

А мне? Чего же хочется мне, не могу понять. В тишине, в которой я слышал только дыхание, сердцебиение и изредка звуки шагов, неожиданно возник новый шум.

Заскрипела входная дверь, и раздался цокот каблуков.

— Толя? — раздался звонкий женский голосок.

— Да, — бесстрастный тембр зама.

— Тут вот Любовь Михайловна просила передать. И еще: совещание переносится на тридцатое число. Так же в три.

— Хорошо, Ирина. Когда это надо отдать? — Только теперь я понял, что голос женщины принадлежал секретарше.

— Крайний срок — двадцать восьмого утром. Еще такой вопрос: скоро должны привезти принтер на замену твоему поломанному, оставишь ключи от кабинета у охраны, чтобы Тимур занес?

— Не нужно, просто установите его, когда я буду здесь, это не к спеху.

А еще мне совсем не хочется возиться с очередной программой, надеюсь, больше не будет проблем.

— Ты и так безвылазно в своем кабинете, вот никто и не хочет беспокоить во время работы лишним шумом. Но ладно, я поняла. Завтра вечером занят? Если закончишь к обеду…

— Потом еще надо будет к совещанию подготовиться.

— Ну, пожалуйста, Толя, только один раз. — Разговор утекал в какое-то непонятное русло.

— Ира, мы это уже сто раз обсуждали. Даже если это будет и один раз, все равно ничего не получится.

— Но почему?

— Я думаю, что тут и без объяснений понятно. Когда же ей уже надоест? Я столько раз давал понять, что между нами ничего не будет, но все равно никак не отцепится. Она меня так с ума сведет! А еще эта ситуация с кражей. Ужасно, просто ужасно. Следователи ничего не могут сделать, чтобы найти преступника, им проще на несчастного пацана свалить, чем работать.

— Мне непонятно! Ну чего ему еще надо? Когда же он обратит на меня внимание? Годы-то летят, ничего с этим не поделаешь.