Чехов книга 8. Темный всадник

Склонилась ко мне и прошептала:

– Кажется, мы ошиблись, Павел Филиппович. Никон и правда в шоке. И уверен, что его обвинение - ошибка. Он верит, что никого не убивал.

Глава 7. Истина или ложь

Я удивленно взглянул на Нечаеву. Но девушка была поражена не меньше моего. Она кивнула, подтверждая сказанное.

– Мастера, можно вас на пару слов? - обратился я к сидящим за столом, и добавил. - Наедине.

Жандарм и кустодий переглянулись, но вопросов задавать не стали. Мы встали из-за стола и отошли на несколько шагов, оставив бормочущего что-то себе под нос Двушкина одного в беседке.

– Что-то случилось, Павел Филиппович? - уточнил кустодий, когда мы отошли на достаточное расстояние.

Я помолчал, подбирая слова. А затем осторожно произнёс:

– Сдаётся мне, он невиновен.

Шуйский недоверчиво усмехнулся, Зимин же кивнул, соглашаясь со мной

– Какой-то он больно потерянный для душегуба. У меня на эту породу чуйка. А здесь не сходится что-то. Вроде и выглядит Никон подозрительно. Однако…

– Да все они не виноваты, - возразил Шуйский. - Многие даже нагло врут на допросе прямо в лицо дознавателю. Как знакомец Павла Филипповича, Гордей Петров.

– Вы путаете профессиональных разбойников и серийных душегубов, Дмитрий Васильевич, - покачал головой кустодий. - Серийники обычно жаждут признания. Что рано или поздно их найдут. А здесь же просто растерянный барин. Будто он впервые слышит про все эти убийства.

– Я знаю один способ, как это можно проверить, - произнёс вдруг жандарм. - Идемте.

Он направился к столу, мы последовали за ним."

"– Увы, мастер Двушкин, но все указывает на вас, - произнес Шуйский, как только сел на стул. - Все призраки утверждают, что вы зарезали их в какой-то одинокой хижине на болотах. Из ревности, видимо.

Конюший поднял взгляд на жандарма. И вид у мужчины был донельзя растерянным:

– В какой хижине? - уточнил он.

– Одинокой.

- Где?

- На болотах, - терпеливо повторил Дмитрий.

– Да отродясь там никакой хижины не было, - сообщил Никон и добавил, - Несколько заброшенных деревень только. Но к ним хода нет.

Шуйский кивнул:

– Хода нет по суше. А на лодке есть. На ней и переправляли в хижину в деревне. А там уж и резали.

Двушкин вздохнул и обхватил лицо здоровенными ладонями. Мне подумалось, что ему и нож был бы не нужен. Такими ручищами мужчина мог бы свернуть шею любой жертве.

- И не надо тут устраивать спектакли, - назидательно заявил Шуйский. - Против вас выступили призраки загубленных девиц. Они не стали бы лгать некроманту. И у господин Чехова есть четыре живых свидетеля, которым поверит сам император. А уж начальник охранки и вовсе.

На этой фразе Дмитрий Васильевич гордо поднял подбородок. Думаю, князь еще не знал про свое грядущее повышение. И то, что начальником охранки станет он сам.