Чехов книга 8. Темный всадник

- И даже душеправ не понял того, что помещик на самом деле душегуб?

Нечаева кивнула и быстро добавила:

- Если о моих подозрениях узнает Шуйский, то сразу же арестует Никона. Ему нужен только повод, чтобы упечь помещика в острог.

- Может так было бы лучше, - предположил я.

- Нужно быть уверенными, что все прекратится, - воскликнула девушка. – Если заключить Двушкина в камеру, то появится другой, кто попадет под влияние шепота. И продолжит творить зло.

Я задумался.

– Все может быть, - произнес после недолгой паузы, признавая правоту слов Арины. Поднялся на ноги и прошелся вдоль лавки.

Чуть поодаль от нас у каменной печи стоял Фома. Он запекал мясо с ароматными травами и аппетитный дух плыл по воздуху. Призрачная дама сидела в плетеном кресле чуть поодаль и листала старые газеты, которые изъяла у Питерского. Она строго запретила ему сжигать периодику, сообщив, что это раритет, которому место в музее, а не в костре. Спорить с ней нам совершенно не хотелось. Мне показалось, что она просто испытывала ностальгию при чтении старых статей и объявлений.

- Вы правы, Арина Родионовна, - произнес я наконец. - И хорошо, что вы не стали рассказывать о своих подозрениях остальным членам команды.

Девушка засияла от моей похвалы и расправила плечи.

- Еще пару минут и можно будет трапезничать, - подал голос Фома, прерывая нашу беседу.

Я поставил тотем и призвал из межмирья Митрича, который сразу же осмотрелся, ища врагов. Но я попросил:

- Принеси тарелки с кухни.

Призрак озадаченно почесал затылок, а Любовь Федоровна всплеснула руками.

- Додумался пускать слона в посудную лавку.

Она поднялась на ноги и расправила подол платья.

- Я все сделаю сама, - заявила она.

- Позвольте, я вам помогу, - вызвалась Нечаева.

Я понял, что дал Виноградовой видимость и тотчас подумал, что с нее станется, наговорить секретарю всякого. Потому я, прищурившись, взглянул на призрака, надеясь, что она поймет намек.

В ответ женщина хмыкнула и улыбнулась уже Арине.

- Я была бы благодарна, - мягко сказала призрак. - Иногда нам, девочкам, стоит посекретничать.

Я до скрипа сжал зубы. Впрочем, это не произвело на Любовь Федоровну ровным счетом никакого впечатления.

- Не беспокойтесь, наша женщина не обидит Арину Родионовну, - негромко сообщил Фома.

– Скажу вам, что Любовь Федоровна ужасно за вас переживала, когда вы прибыли в резиденцию, а мы остались в городе. Она не говорила, отчего так мечется по дому. Но мне думается, что она сильно беспокоилась за вашу жизнь. Очень ей не хочется, чтобы с вами приключилась беда.

- Она боится остаться одна в том доме, - кивнул я.

- Так. Да не так, - лениво возразил парень. – Теперь у нее есть я. Тот, кто ее слышит и может с нею говорить. Мы много беседуем с госпожой Виноградовой.