Человек в чужой форме

Здесь и сейчас исключительно уютно, особенно теперь, когда солнце уже клонится потихоньку на закат и поблескивает по верхушкам елей, золотится среди потихоньку наливающихся соками веток. Все подлец-человек испаскудить способен…

Колька протянул приятелю папиросу. Некоторое время курили молча.

Пролетела электричка, неподалеку подал мощный голос диковинный какой-то, видимо, новый паровоз.

«Да уж, тут криком кричи — никто не услышит. На то и расчет».

Расчистив бревно, он опустился на него, поплотнее запахнув шинель. Чистоплотный Анчутка возился тщательнее, разгребая снег и соскребая ногтями наледь с коры.

— А может, ты снова кой-чего приврал, а, Яшка?

— Да пошел ты.

— Чего хорохоришься-то? Ты ж сказитель регулярный.

— А мне плевать! — запальчиво заявил он. — Не хочешь — не верь. — И вдруг завопил: — Ух ты!

От удивления Колька забыл дым выпустить и закашлялся. Анчутка, чиркая спичками, что-то искал в натоптанном, подтаявшем снегу, наконец поднял находку:

— Смотри-ка, чего нашел. Шарик со стекляшками! Если вот это оборвать… не, загнуть лучше, то кулон получится. Светке на восьмое подарю.

— А ну дай глянуть.

Он повертел вещицу в пальцах, и тут внутри как будто керосин вспыхнул, осенило. Сомнений не было: серьга-шарик, усыпанный мелкими зелеными камушками, на длинной висюльке, была один в один как та, которая болталась тогда в ушах рыжей гулены.

«Как это Палыч сказал: один к одному, вранье и смерти, таких совпадений не бывает? А что, если вправду не бывает?»

Анчутка протянул лапу за своим сокровищем, но Колька не дал:

— Все тебе шутки. А ну как с той самой убитой, что, Светке подаришь?

Яшка сплюнул:

— Типун те! С чего ты взял-то?

— Мысль есть одна, — пояснил Колька, приводя в порядок все озарения и просветы, которыми столь богат оказался этот насыщенный день. Пожалуй, хорош, голова у него сейчас треснет, если он продолжит думать в одиночку. И Пожарский решился: — Так. Пошли обратно, к Андрюхе, перетереть-покумекать треба.

— А сам покумекать — не? — осторожно предложил Анчутка.

— Не, — твердо возразил Николай, — и ваши головы нужны.

Глава 15

Секретарь принесла «Вечерку», в которой аж полполосы было посвящено фабрике. У Машеньки даже носик побелел от любопытства, возможно, надеялась, что вот они сейчас с товарищем директором сядут и вместе, дружно, перебивая друг друга, будут зачитывать, упиваясь отчетом о передовом опыте повышения культуры труда.

Вера Вячеславовна, вздохнув, поблагодарила:"

"— Спасибо, Машенька, свободна.

Та вышла, огорченная. Некоторое время товарищ директор смотрела на сложенную газету, потом, все-таки решившись, развернула.

«Нас встречает Вера Вячеславовна Гладкова, чуткий и заботливый руководитель, энергичная, бодрая женщина с чисто русским лицом…»

Она фыркнула.