Человек в чужой форме

Постукивая карандашом по столу и хмуря брови, она зло, без тени понимания, снисхождения, задавала краткие вопросы, суть которых сводилась к следующему: почему, если все так стало замечательно, до сих пор простои?"

"Оказывается, на фабрику приезжала делегация с комбината из другой области: походили, побеседовали, а потом и предложили соцдоговор на соревнование.

— Собрались, подписали, сфотографировались, а вы договор сам читали? — жестко спрашивала Вера Вячеславовна. — Нет, так я напомню: выполнить годовые задания не позже сентября и только первого сорта. Товарищи Маркова и Иванова, вы зачем на это согласились? Зачем, согласившись, потребовали себе по шестнадцать станков, если не справляетесь? К апрелю сулили выполнить полугодовое задание, дополнительно девять тысяч метров…

Девчонки, вчерашние школьницы, а ныне ударницы, Саша Маркова и Лена Иванова, дружно загалдели:

— И выполним!

— Износ, товарищ директор. Ведь бесперечь станки работали, а у них ресурс…

— Теперь вот рвется на машине ремень, сообщаешь помощнику мастера, а он ковыляет с этажа на этаж, ищет шорника.

— Так и получается…

Однако Вера была непреклонна:

— Телефоны вам, что ли, проводить?! Или мальчиков приставить для побегушек? Не берите повышенные обязательства, если не в состоянии осилить. Отдел труда! К вам вопрос: как считали?

«Ну, на этих напрыгивать смысла нет, сами кого хочешь того, задавят».

— Считали, как положено, товарищ директор, все акты обследования имеются. Хронометражисты подтверждают: товарищи Маркова и Иванова за одну смену способны совершать до полутора тысяч операций.

Пришла начальник отдела с документами, и каждый чих готова была подтвердить («Учись, товарищ Акимов», — высек сам себя Сергей):

— Вот, извольте видеть, к примеру: Маркова ликвидирует обрыв основной нити за двадцать три секунды при норме сорок, Иванова меняет челнок за три и четыре десятых секунды при нормативе пять. Все просчитано. Готовы товарищи Маркова и Иванова обслуживать по двенадцать-шестнадцать станков при норме шесть…

«Пора сваливать», — подумал Акимов и тихонько спросил у секретарши, чирикавшей в блокноте:

— Машенька, а где Кузнецов?

Та, не отрываясь от стенографирования, отозвалась:

— В цеху, Сергей Палыч.

— Чего это он в цеху, когда работники тут?

— Когда они в цеху, он тут. Товарищ Акимов, не отвлекайте!

Сергей прошел в цех. Там, само собой, работа продолжалась: ровный шум огромных машин, шорох тяжелых рулонов, на которые навивается ткань, красные флажки, которыми отмечены станки ударников. Станки большие, а люди маленькие, так что на первый взгляд никого и нет, происходит само по себе вечное движение.

И лишь присмотревшись, можно было разглядеть дирижеров этого процесса — девчат и женщин.