Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Я её не будил — больше часа лежал в тёплой ванне, вдыхал аромат хвои, слушал, как лопались на воде пузырьки пены (мне чудилось, что слышал ещё и крики чаек, и шум прибоя). А пять минут назад мы с Котовой погрузили картонные коробки с «изделиями» в «Волгу» Дмитрия, водителя директора швейной фабрики.

В окно спальни Котовой светило замершее над крышей пятиэтажки солнце. Оно согревало моё тело, слепило мне глаза. Я стоял около окна босиком, почти голый: в плавках. Смотрел на безоблачное небо за окном и на круживших там ворон, которые кричали голосами чаек. Вдыхал запах бисквита, который смешался с запахом морской соли, и к которому добавился запах духов «Иоланта». Слышал, что за стеной, в соседней квартире, тихо бубнил телевизор. Голос дикторши зачитывал нудную лекцию: «…Ницше развернул корабль классического философствования от трансцендентальной всеобщности человека…». Я отметил, что уже слышал эту передачу: совсем недавно. Услышал шорохи шагов за спиной. Обернулся.

Обнаружил, что ко мне подошла Лена. Я понял, что это от неё пахло духами: не французскими — рижскими. Котова замерла в полушаге от меня. Смотрела на меня своими большими глазищами. Не моргала. Часто дышала, точно после пробежки — чувствовал на губах тепло её дыхания, пропитанного ароматом морской воды. Мне почудилось, что Котова стала выше ростом, будто стояла на каблуках. Я посмотрел Лене в глаза — почувствовал, что сердце в моей груди забилось чаще. Пересохло во рту, словно с похмелья. В глазах Котовой я увидел своё отражение: очертания непричёсанной головы на фоне… блестевших на солнце морских волн. Отметил, что Лена сменила домашних халат на платье: то самое, которое я видел на ней в новогоднюю ночь.

— Серёжа, ты останешься со мной? — спросила Котова.

Платье, будто по волшебству, соскользнуло с её тела и упало на пол.

Я опустил взгляд и увидел, что на Лене не было нижнего белья.

Котова шагнула ко мне, приблизила губы к моему уху.

— Чёрный, проснись! — сказала она голосом моего младшего брата…

* * *…Я дёрнулся и открыл глаза.

Синее небо. Солнце. Чайки. Пляж. Море. В спину между лопатками упирался спрятавшийся под полотенцем камень. Аромат рижской «Иоланты» сменился на запах табачного дыма.

— … Чёрный, проснись! — повторил Кирилл.

Он толкнул меня в плечо.

Я посмотрел на лицо младшего брата.

Кирилл хмурил брови.

— Не сплю, — заверил я. — Ещё немного полежу и будем играть.

Услышал женский смех.

— Перевернись на живот, — попросил Кир.

Я уловил в его голосе гневные ноты. Голова младшего брата загородила солнце. Мне почудилось, что над волосами Кирилла светился золотистый нимб.

Я зевнул, прикрыв рот ладонью, спросил:

— Храплю?

Кирилл покачал головой.

— Хуже, — сказал брат. — Перевернись!

Я приподнял брови.