Черный дембель. Часть 3 (СИ)

— Ну, что тебе стоит?

Профессор покачал головой.

— Доча, ты не понимаешь…

Баранов капризно скривил губы.

Рита перебила его:

— Папа, я всё понимаю. И точно знаю, что ты у меня тоже хороший и отзывчивый.

Рита погладила отца по руке — профессор насупился.

Баранова хитро взглянула на меня. Края халата у неё на груди снова раздвинулись — я невольно залюбовался россыпью родинок на белой коже. Подумал о том, что давно не ночевал у Светочки. Ельцова допоздна работала в субботу перед Новым годом, да и я в тот день готовил украшения для тортов. Но я непременно навещу её послезавтра. Я подумал о том, что родинки на коже у Барановой походили на созвездия. Те, что были ближе к шее, напоминали Большую медведицу. Рита заметила направление моего взгляда, но не поправила халат. Повела плечами — моему взору предстала уже не только ложбинка. Рита мизинцем отправила за ухо прядь волос. Она пристально смотрела мне в глаза, улыбнулась.

— Папочка, — сказала она, — прими до каникул экзамен у этой девочки. Пожалуйста.

— Доча!..

Профессор тряхнул головой, свёл над переносицей брови.

Рита взглянула на отца, печально вздохнула.

— Сделай это ради меня, папочка, — попросила она. — Ведь ты же самый лучший папа на свете!

Баранов поднял руки.

— Доча, это нечестно, — сказал он. — Не начинай эту песню.

Рита стрельнула в меня хитрым взглядом.

— А ты не отвечай Сергею сейчас, — сказала она. — Подумай! А завтра…

Спросила у меня:

— Когда у вашей группы консультация перед следующим экзаменом?

— Послезавтра, — ответил я.

— Вот и замечательно, — произнесла Рита. — В субботу у меня выходной.

Она улыбнулась.

— Подумай, папочка, — сказала Рита. — А послезавтра я сама съезжу в институт и озвучу Сергею твоё решение.

Глава 7

Профессор не дал согласие на досрочную пересдачу экзамена. И не отказал. Он поддался на уговоры дочери: заявил, что «поразмыслит над ситуацией». Под жареную картошку профессор выпил сто граммов водки (мне выпить он не предложил). Послушал длинные и эмоциональные рассказы своей дочери. Сразу после ужина Баранов удалился в свою комнату, оставил меня наедине Ритой."

"Квартиру Барановых я покинул, когда выслушал два десятка многословных Ритиных рассказов об её детстве, о фотоискусстве (отражавшем творческое видение фотографа как художника), о профессоре Баранове и о его знаменитых учениках. Печенье с корицей скрасило для меня проведённое в квартире профессора время. Но оно закончилось раньше, чем иссякло красноречие Риты.

Я так и не вспомнил случаев, когда в моей прошлой жизни Рита была такой же общительной. При виде меня она тогда обычно умолкала, смущённо опускала глаза и прятала исчерченное шрамами лицо. Сегодня же она вела себя иначе: без стеснения присела мне на уши, кокетничала.