Черный Арагац

— А Пушкин тогда неизвестный? Э! Клим-джан, зачем путаешь меня?

— И Пушкин известный, и Толстой, но Пушкин больше поэт, чем писатель… Хорошо, мы поедем обязательно. Но давай дождёмся одного телефонного звонка. Это очень важно. Возможно, мне протелефонируют завтра или послезавтра. Тогда я сразу же поеду в Нахичевань. Там мы с тобой встретимся и зайдём в одно место. Только надобно подготовиться. Мне нужен саквояж и десять тысяч рублей на час-два. Сможешь достать?

— Надо отца спросить. Твои деньги лежат в сейф. Я не могу без него их взять. Надо разговаривать с ним сегодня, если ты хочешь деньги завтра.

— Тогда поезжай к нему прямо сейчас и поговори. И жди меня дома с деньгами и саквояжем. У тебя есть телефон?

— Канешна: 555. Отец много заплатил, чтобы три пятёрка нумер был.

— Адрес у тебя какой?

— Первая Фёдоровская, дом Тиграна Гайрабетова, нумер 16.

— Тоже надо было три пятёрки на доме написать, — лукаво улыбнувшись, съязвил Клим.

— Э, зачем так говоришь? Гайрабетовых и без пятёрки в Нахичевани все знают. Даже голуби, когда мимо летят, говорят отцу: Барев дзез, ахпер джан![86] Вонц ес[87], Тигран Вартанович? А он им скромно отвечает: «Спасибо, дорогие птицы, всё хорошо, камац камац»[88].

Не веришь? — игриво насупившись, спросил Бабук.

— Почему же не верю? — невозмутимо покривил губы Клим. — Верю. Это же нахичеванские голуби летели.

— Канешна! — рассмеялся Бабук. — А ещё армяне — самый скромный народ. Знаешь?

— Точно! Поэтому у твоего отца телефонный нумер 555, да?

— Э! Что ты! — Бабук вскинул руки. — Такой нумер отец сделал, чтобы дядя Карапет завидовал.

Толстяк вдруг стал серьёзным, будто на его месте появился совсем другой человек, и спросил:

— Хочешь Верещагина убийца найти? Да? А если нас самих убьют? Что тогда? Почему нельзя полиция пойти?

— Я могу ошибиться.

И нас поднимут на смех. Мы опозоримся.

— И что? Зато умирать не будем. Я жить очень люблю, талма люблю, барышня красивый тоже…

— Да слышал я это уже, — перебив, махнул рукой Клим. — Найди мне деньги и саквояж. Я один справлюсь.

Толстяк плюхнулся в кресло. Покручивая в руках шляпу и глядя в пол, он проронил:

— Отец спросит, зачем, Бабук, столько много деньги тебе? А что ему скажу?

Клим сел напротив и, глядя в глаза другу, спросил:

— А саквояж достанешь? Я не хочу на него тратиться.

У меня капитал на нуле.

Приказчик отвёл взгляд в сторону и вымолвил:

— Будет тебе саквояж, Клим-джан, не переживай."

"— А сколько-нибудь ассигнаций дашь взаймы? Я нарежу газеты, сверху положу купюры, обвяжу бечёвкой, как в банке. Они подумают, что это пачки денег. Поможешь?

Бабук резко встал и сказал:

— Саквояж найду и настоящий деньги тоже найду. И рядом с тобой буду. Телефон мой знаешь. Объяснишь тогда всё… А я быстро на извозчик пошёл.