Черный Арагац

— Послушай, но у меня же револьвер?

— Э, ахпер-джан[37], прости. Ты как маленький, честно. У них и ревалве-ер, и пистале-ет, и но-ож! Их многа-а! А мы только два. И у меня нет ни но-ож, ни даже вилка. Ты знаешь, как их тут зовут?

— Нет.

— Очень трудный русский слово, — вымолвил Бабук, поднял к потолку глаза и произнёс по складам: — Вен-те-рюш-ники, или серые. Ходят, как шакалы, стаями. Пять — десять человек нападают на одного. У них всегда с собой финка. Они не только деньги забирают, они прохожий одежда всю снимают. Человек совсем голый тогда по улица идёт.

— Тогда, может, лучше на «Аксай» поедем? В контору? Там деньги и оставим?

Бабук скривился, будто вместо сладкого персика в темноте укусил лимон.

— Часы есть? — спросил он. — Сколько время?

Ардашев открыл «Qte Сальтеръ»:

— Уже девять.

— Правильна! Кантора закрыт. У меня ключ от кантора сейф нету. Куда ехать? Только гостиница. Я тебя хороший ужин подарю. Виктор Тимофеевич поминка сделаем.

— Ну уж нет, мой отель, значит, я и плачу.

— Отель твой, а город мой. Я хоть в Нахичевани живу, но ничего. Ростов и Нахичевань — родные.

Потому я тебя армянский настоящий блюда угощаю много. Виктор Тимофеевич память хочу сам делать. Клим-джан, русский язык хорошо понимаешь? А?

— А как же экономия? Ты ещё несколько часов назад предлагал мне вместо извозчика взять конку. Говорил, мол, копейка рубль бережёт.

— Э! — скривился Бабук. — Угощать хьюр[38] — другой дело. Гостю кушать не давать — грех большой. А тут ещё и поминка.

— Раз уж так настаиваешь — я согласен. У фонаря извозчик скучает. Едем?

— Канешна!

Клим взмахнул тростью, будто волшебной палочкой, и коляска подкатила.

"

"Дорога не заняла много времени. «Гранд-отель» располагался на углу Большой Садовой и Таганрогского проспекта. Трёхэтажное кирпичное здание, изначально построенное как доходный дом, по праву считалось одним из самых красивых в городе. В архитектуре оно сочетало в себе совершенно разные стили, характерные для всё той же эклектики с преобладанием национальных русских мотивов. Надо отметить, что большинство зданий в Ростове-на-Дону принадлежали именно к этому модному в конце XIX века направлению в российском градостроительстве.

По всему периметру здания шёл тротуар, выложенный правильным камнем. От дороги его отделяли двадцать молодых лип со стороны Таганрогского проспекта и десять — от Большой Садовой. На углу и по краям гостиницы — по газовому фонарю. Весь первый этаж занимали магазины и конторы: «Парижский ювелир», «Часы», «Винные погреба Бахсимьянца», «Колониальные товары» и «Галантерея». Шестьдесят номеров для постояльцев находились на втором и третьем этажах.