Черный Арагац

— Ну какую же честь вам может оказать воровка чужих документов? — вымолвила София, и в её глазах блеснули слёзы.

— Зачем вы так? Мне было не просто потерять вас.

— А думаете вы мне не снились?

— Но это ведь я стою у вас на пороге и прошу…

— И чего же вы просите? Прощения?

— Простите, София, если обидел вас вольно или невольно.

— Господи, ну что же вы такое говорите: «Вольно или невольно»? Будто литию заупокойную по мне читаете, — всхлипнула дама и разрыдалась.

Клим не выдержал и обнял её:

— Ну что ты, милая, успокойся. Всё уже позади.

София всхлипывала, прижимаясь к широкой груди Ардашева, как ребёнок.

Наконец она вытерла слёзы и сказала:

— Хорошо. Подожди внизу. Мне нужно привести себя в порядок."

"Ардашев сбежал по скрипучим ступенькам во двор и, вытащив из портсигара папиросу, с удовольствием задымил. «Господи, — подумал он, — ну почему же так случается? Влюбишься в кого-нибудь, думаешь — всё. Она и есть та единственная, с которой готов идти по одной дороге до конца дней своих, но тут словно вмешивается кто-то сверху и останавливает. Хотел бы я знать имя моей будущей супружницы и сколько у нас будет детей?»

София не заставила себя долго ждать.

Она была прекрасна в соломенной шляпке с алой лентой, украшенной букетиком искусственных цветов. Усадив её в экипаж, Клим спросил:

— Что выбираешь: ресторан или кафе?

— Кондитерскую!

— Может, подскажешь? Я тут совершенно ничего не знаю.

— Тогда едем к Филиппову на Большую Садовую. Там кофе подают по-неаполитански.

— Слышал, братец? — спросил Ардашев возницу.

— Да, барин. Домчу.

Едва тронулась коляска, София поинтересовалась с улыбкой:

— Как там Ферапонт? Небось диаконом служит?

— Нет, — со вздохом произнёс Клим.

 — Ушёл в монахи. Встречался с ним. Человека не узнать. Да и не человеком он кажется вовсе, а ходячим привидением в сутане. Даже в глаза не смотрит, а всё больше в пол. Слова из него не вытянешь. Будто сам себя отпевает.

— Но почему? Что с ним стряслось?

— А ты разве не догадываешься, — недоверчиво косясь на собеседницу, изрёк Клим. — Он же влюбился в тебя, как мальчишка. Собирался вести под венец. Но не вышло.

— Виновата я перед вами, — отвернувшись в сторону, пролепетала София. — Документы Анны Бесединой я отослала скорой почтой в станицу Тихорецкую, как и обещала.

Думаю, родственники её опознали и похоронили.

— Ладно, — махнул рукой Ардашев. — Дело прошлое. Забудь. А тебя твой муж не ищет?

— Не знаю. Но в полицию на меня пока не заявлял. Иначе меня бы уже задержали. Дворники сразу сообщают в участок о новых квартирантах. Но меня никто не тревожил… Видно, ждёт, что я сама вернусь.

— А ты? Не собираешься?

— Ни за что.

— И правильно.

Экипаж остановился перед вывеской «Кондитерская Д. И. Филиппова».