Черный меч царя Кощея

Будь я на месте фон Дракхена, так глаз бы не спускал с этого «слуги верного»…

— Кстати, нам не пора? — Мне показалось, что в коридоре нарастает какой-то подозрительный шум.

— И то верно, Никита Иванович, — сурово кивнул государь, смешной и страшный в потёках косметики. Всё-таки бородатым русским мужикам средних лет не очень идут эффектные стрелки на глазах.

— А дорогу покажете?

— О том царицу свою проси. Уж как светлая матушка государыня скажет-повелит…

— Может, вот хоть сейчас, перед лицом общей опасности, мы хоть на пару часов можем забыть обо всех этих ваших китайских церемониях?!

— Герр Ивашов, вы есть не сметь мне дерзить! — неожиданно быстро завелась и пошла пятнами трудновозмутимая Лидия Адольфина. — Вы забыть субординацию?!

— Нет, — в свою очередь начал закипать я. — Но мне бы хотелось знать, какого лешего…

— А мне бы хотеть, чтобы вы молча выполнять приказ своего государя и своей государыни! Ферштеен зи михь?! Это вы есть во всём ви-но-ва-а-ат!!!

Наверное, это был первый случай, когда царь Горох испуганно зажал ротик собственной супруге, а я добрых полторы-две минуты орал в потолок отборным русским матом.

Сейчас мне стыдно за те слова. Признаюсь. Но какое же невероятное облегчение я испытал в тот момент, хоть раз высказав в лицо нашей милой матушке царице всё, что о ней думаю. О её Европе, о её тараканах, о её реформах, о вечном поиске крайних и о попытке переложить всё на свете на усталые плечи сотрудников милиции…

Пользуясь минутой затишья, примиряющий голос подала Василиса Премудрая:

— Вы уж простите меня, дуру грешную, необразованную, из дома отцовского замужества ради сбежавшую, а только из комнатки два коридора ведут. Так нам направо али налево?

— Налево, — переглянувшись с женой, признал размалеванный государь. Руку от её нежных губок он отнял далеко не сразу. — Там в третьем зале Баба-яга омолодившаяся сидит, а жена твоя Олёна при ней главной советчицей.

— И там ещё где-то Маняша из деревни должна быть?

— Сам не видел, но, думаю, у них на побегушках.

— Найн, — вырвавшись, буркнула Лидия Адольфина и оправила платье. — Эта глупая девчонка не на побегушках, она сама побегушка!

— В смысле?

— Сбежать от нас! Ей очень-очень есть нравиться тот Змей фон Дракхен!

Видимо, у меня слишком вытянулось лицо, потому что царица победно продолжила:

— Я, я! Она есть изменница короне и фатерлянду! В просвещённой Европе мы таких немножко вешать, найн?

— Суд решит.

— Горошек, он есть опять меня оскорблять?!

Однако на этот раз государь безоговорочно встал на мою сторону.

— Про девку ту опосля думать будем. Сейчас наипервейшая задача не изменниц вешать, а из логова Змеева самим ноги унести. Вот и валим по-хорошему.