Черный меч царя Кощея

Ладно, пойдём другим путём…

— Вы готовы оказывать содействие следствию с целью искупления вины?

— Да какой вины-то?! Чего ты мне дело шьёшь, участковый?! — начал было задираться думский прихвостень, но тут вмешался Митя, один раз сомкнув страшные челюсти на ноге Филимона Митрофановича.

Тот тут же дал задний ход.

— Милиции родной завсегда помочь рад! За честь почту! Счастье-то какое, а? Сам сыскной воевода Никита Иванович с пёсиком своим пушистеньким возвернулись. Ну, теперь будя! Будя! Теперь всем врагам укорот, да?! Храни, Господь, твою милицию…

Далее, не вдаваясь в протокольные подробности, могу лишь сообщить следующее.

Змея Горыныча во дворце не было. Он, перекинувшись из облика человеческого в драконий, куда-то улетел по собственным преступным делам. Куда — не сказал, когда ждать обратно — тоже.

Царь Горох и его ненаглядная супруга Лидия Адольфина по-прежнему находятся в плену, недалеко, в левом крыле. Их найти легко. А вот Ягу — нет. После того как наша бабуля храбро повозила бесовкой Василисой в печи, её скрутили скелеты и заперли неизвестно где от греха подальше.

Маняша, юная дочь кузнеца, якобы по уши втрескалась в доброго молодца фон Дракхена и только ждала батюшкиного благословения на свадебку. О судьбе мой Олёны бывший думский писарь ничего не знал. Но предполагал худшее…

— Комната её ныне пустой стоит. Либо сбежала, стало быть, либо Змей её… того… и косточек не оставил.

Как вы понимаете, меня подобная двойственность мало устраивала. Мне нужна была правда.

— Ведите нас.

— Куда?

— На Кудыкину гору, к неописуемому забору, — рыкнул Митяй, за что тут же получил от дьяка Груздева подзатыльник.

— А тебе, собачья морда, при людях никто слова не давал! Цыть у меня, блохастый!

Дальше, как вы понимаете, мне пришлось вытаскивать истошно вопящего Филимона Митрофановича из волчьей пасти. И, помедли я хоть полминуточки, мой младший сотрудник точно бы его съел. Достало, допекло, последняя капля, соломинка, сломавшая горб верблюда, — дьяк такое умеет."

"Да что там, именно в умении довести любого человека до белого каления и есть его главный талант, равных ему в этом подлом искусстве просто нет!

— Значит, так, гражданин Груздев, — поставив на ноги обслюнявленного и практически простившегося с жизнью дьяка, решительно заявил я, — сию же минуту вы ведёте нас по всем камерам и тюрьмам, где есть пленники. Ясно?

— Да я и сам собирался! Угрожают тут ещё…

— Митя, если этот… этот… нехороший человек захочет нас предать, кинуть, обмануть, нахамить или ещё что-то подобное, то официально разрешаю тебе откусить ему… Чего бы ты хотел?

Дьяк Филька мгновенно принял позу футболиста в стенке при штрафном. Митяя передернуло от таких перспектив, но он заставил себя плотоядно облизнуться.

— Отлично.