Черный меч царя Кощея

Хлебнём чаю свежего с мятой да мёдом гречишным, небось чего и насоображаем…

Я скрипнул зубами, но сел — в пустых спорах толку нет, а идти на принцип не из-за чего. Мы церемонно, молча, почти как японцы, выпили по первой чашке ароматнейшего чая, деликатно черпая ложечками мёд. Не буду врать, что на меня мгновенно снизошло буддистское просветление или состояние безмятежного покоя и душевное равновесие…

Наверное, нет, осознание того, что любимую похитил трёхголовый сексуальный маньяк с крыльями, как у летучей мыши, но под двести метров в размахе, не прибавляло оптимизма. Хотя если задуматься о том, какой характер и норов имеют все три похищенные…

Возможно, этот Змей ещё очень пожалеет о своём выборе."

"— Всё. Больше не могу, лопну.

— Дык и шести чашек не выпил, соколик? А может, дозрел уже и до супчику с потрошками?! Вона горшок в печи томится…

— Никита Иванович, бабуленька, извиняйте, ежели что не так, — без приглашения вломился к нам наш младший сотрудник. — А тока не велите казнить, велите слово молвить. Не со зла, не в обиду, токма из любви задушевнейшей к родной милиции, ужо небось, небось…

Митя, похоже, сам забыл, с чего начал и к чему клонит, у него такое бывает. Поэтому он просто уступил дорогу старому боярину Кашкину, который как раз протискивался в двери.

— Здрав буди, сыскной воевода! И ты, хозяюшка, — от души поклонился гость, придерживая большую бобровую шапку. — Прислан к вам передать царёв указ!

— Да что вы так официально, — приподнялся я, пожимая ему руку.

Старина Кашкин, тощий, седой и не убиваемый никакими хворями, был одним из немногих бояр, лояльно относившихся к милиции. Более того, он не раз открыто вставал на нашу сторону на заседаниях боярской думы, заветной мечтой которой было сжечь всё отделение, землю засыпать солью и плясать на пепелище голыми по большим церковным праздникам и будним дням, пугая случайных прохожих.

— От чаю не откажусь, коли сама Ягуленька попотчует, — не чинясь, объявил Кашкин, ухмыльнулся в бороду и подмигнул бабке столь откровенно, что ревнивый азербайджанский домовой едва ли не до пояса высунулся из-за печки. — Вот бумага государева. Вслух прочесть али сами грамотные?

— Могу на спор, не заглядывая, угадать, что там написано, — предложил я.

— Вот и чаёк вам подоспел, гостюшка дорогой, — подсуетилась Яга, краснея, как девчонка.

— Из твоих белых ручек и уксус медовым покажется. А ежели ещё и ложечку варенья добавишь? Вон того, красного, как уста твои сахарные…

Моя домохозяйка глупо захихикала, быстренько обложив боярина со всех сторон всеми видами варенья сразу. Даже кизиловое на стол поставила, хотя Назим из-под лавки вцепился в крынку и не отдавал нипочем.