Черный меч царя Кощея

Так что, если хочешь держать в таком месте постоялый двор, образно выражаясь, «учись по-волчьи выть». Без этого никуда.

— Тормозим здесь, — тихо приказал я.

Печь послушно встала в десяти шагах от ворот за придорожными кустами, прячась в орешнике, как большой белый слон в индийских джунглях.

— Я отвлеку собак и хозяев. А ты обойди территорию по кругу и, если убедишься, что царь с царицей за периметр не выходили, дай мне знать.

— Повыть? — сообразил он.

— Да, один раз, длинно и протяжно, — прикинул я. — Буду в курсе — они всё ещё где-то там. В этом случае сигай через забор и ищи. Я постучу в ворота, попрошусь как будто бы в туалет, и попробуем вместе их вытащить. Вопросы есть?

— Один.

— По существу или на отвлечённую тему?

— Не знаю. Ежели спросить, скока вы меня, сироту недокормленную, ещё мучить будете, энто какой вопрос?

— Это риторический.

— Стало быть, без ответа.

— Иди уже, выполняй задание. — Я подпихнул волка коленом под хвост.

Что тут попишешь, понимаю, что нельзя столько времени держать парня на голодном пайке, но помочь пока ничем не могу. Разрешить ему жрать сырое мясо, как волку, по этическим причинам невозможно. Кормить человеческой едой также невозможно, хотя причина куда прозаичнее. Её нет.

— Если на постоялом дворе будет открыта кухня, обещаю стянуть для тебя горбушку хлеба. Ну или что там получится…

— Храни вас Господь за душу вашу светлую и доброту безразмерную, — едва не прослезился Митя и бодрой волчьей трусцой пустился вдоль забора."

"Ну а я, не тратя лишнего времени, подошёл к воротам и крепко саданул по ним ногой. Сторожевые собаки честно показали, что не зря едят свой «Педигри» или что там рекламировали на нашем телевидении в далёком будущем. Короче, они подняли такой лай, будто на постоялый двор сам хан Батый с баскаками из Золотой Орды за данью приехал!

Меньше чем через пару минут в доме загорелись огни, по территории забегали люди, и встречали меня уже как положено — с вилами, факелами, дрекольем, старенькими ружьями и медвежьими рогатинами. Значит, уважают. Это правильно.

— Добрый вечер, граждане, — громко начал я, потому что есть ситуации, когда лучше говорить первым. — Вы будете смеяться, но я глава Лукошкинского отделения милиции.

— Ага-а. — Мужики дружно выдохнули и замахнулись.

— Нет! Никого арестовывать я не буду. Просто зашёл переночевать. Вы не против?

Мужики переглянулись, вилы не опустили, но выражение лиц (бандитских рож) сменилось с решительного на растерянное. Потом самый бородатый выдвинулся вперёд, прокашлялся в кулак и кивнул:

— Мы милицию уважаем. Свободную горницу найдём. Чай, ночлега-то с собой никто не возит, верно?

Я не очень понял, что он имел в виду. Главным было другое — меня пропустили в дом.

Из-за забора раздался тоскливый волчий вой.