Черный меч царя Кощея

Пункт второй: почему именно царица, жена начальника отделения и крестьянская девушка, не имеющая никакого веса в политике? Хм, но зато имеющая просто хороший вес. Тьфу, даже думать об этом жутковато… Пункт третий: что со всем этим делать? Ответ наличествует. На данном этапе, при данных условиях, данных обстоятельствах и возможностях — ничего. Ровным счётом. И…?

Разумные мысли кончились, оставалась тоска по любимой и чувство безнадёжности. Которое, впрочем, быстро сменилось здоровым мужским раздражением. Как там у Достоевского в школьной программе? «Тварь я дрожащая или право имею?» Право у меня одно — всеми силами поддерживать закон и порядок, а за тварь — отдельно ответишь!

— Упс…

По тому, как резко все замолчали, я запоздало сообразил, что, видимо, последние слова прозвучали вслух.

— Ты это, сыскной воевода, не обижайся, если я чего лишнего сболтнул, а?

— Никита Иванович, вы мне только пальцем в обидчика ткните, а уж я его научу башкой булыжники в мостовую заколачивать!

— Цыть, мужское племя! — резко оборвала верноподданнические речи Мити и царя наша эксперт-криминалистка.

Мы не слышали, это верно. Но в оправдание скажу, что отреагировали все мгновенно, вооружившись чем попало и встав стеной навстречу нежданному гостю. Особенно грозно выглядел наш самодержец в коротком стареньком сарафане (или нижней рубашке?), с ухватом наперевес.

— Кого нечистая принесла? — осторожно, с опасным распевом спросила Яга, прижимаясь спиной к уцелевшей части дверного косяка.

— Смилуйтесь, окаянные! Энто ж я, раб божий Филимонушка-а… — так же песенно донеслось снаружи.

— А чё те надо, гость надоедливый?

— Информацию для вас полезную имею. Вы ж ещё не знаете ли, что Кощей-то помер?

Повисла нехорошая тишина. Даже Баба-яга не сразу нашла нужные слова:

— Дык он же Бессмертный!

— А вот, поди ж, огонь-то таковые мелочи не разбирает…

— В дом его, — тихо приказал я.

Ситуация менялась на корню, даже с учётом того, что дьяк известное трепло и распространитель непроверенных сплетен. Царь приоткрыл дверь, Митя рыбкой метнулся вниз и через полминуты появился на пороге, крепко держа смиренного и даже не лающего на милицейский произвол гражданина Груздева.

— Один?

— Один, более никого не заметил, — чётко доложил наш младший сотрудник. — А как с задержанным быть? Вы ему самолично палец дверью сломаете или мне какое ни есть экспериментальное членовредительство доверите?

Я поднял руку для подзатыльника.

— Стало быть, сами, — всё же понял он. — Тока разрешите ухи ватой заложить и ведёрко с водой принесть, чтоб уж кровь сразу замыть, а то бабуленька ругаться будет…

— Вы чё? — мигом проснулся дьяк.