Чертова баба

Она испугалась и ну опять стучать: «Что случилось? Почему ты не открываешь?» И вдруг в ответ недовольный голос Жанны: «Да подожди ты! Я из гроба никак не могу вылезти…»

Дверь наконец открылась, и Валентина Петровна ахнула: посреди кельи стоял настоящий гроб! Оказывается, Жанне назначили новое послушание: целый месяц она должна была спать в этом гробу.

Нужно это было, по мнению тех, кто назначал такое послушание, для того чтобы мысль о смерти перестала пугать будущую монахиню, стала для нее привычной; а всякие символы смерти, пугающие обывателя, более не смущали.

Так оно все и случилось: к гробу, стоящему в келье, в итоге, привыкли, как и к остальной скудной мебельной обстановке. А в конце концов, и вовсе стали вешать на него мочалки после бани — посушить.

Ко всему человек привыкает.

Теперь у Жанны был свой монастырь, в котором жили сорок сестер.

Когда-то мать и дочь спали в одной келье, голова к голове, смиряли гордыню, но уже ожидалось, что к осени будет готов для молодой настоятельницы дом с водопроводом и отоплением.

Сама же Ефимия, чтобы не смущать свою высокопоставленную дочку, служила теперь в другом монастыре.

На его благо она и ездила теперь в свои «командировки».

В общем, все шло совсем неплохо. И Валентина Петровна — Ефимия часто вспоминала, как ее мамочка когда-то, бабушка Жанны, перед тем как испустить последний вздох, произнесла странную фразу: «Арбузы дают на улице Гагарина».

Смысл ее Ефимия поняла значительно позже, уже несколько лет спустя после того, как маменька была похоронена… Монастырь, в котором стала настоятельницей ее Жанна, находился именно на улице Гагарина.

Вот такое прозрение посетило маменьку перед смертью. А Жанночка тогда еще училась в школе, и никому и в голову прийти не могло, что когда-то она станет настоятельницей монастыря и найдет свою счастливую судьбу на улице Гагарина.

Обо всем этом и размышляла благостно настроенная послушница Ефимия, возвращаясь из волжского города на пароходе к себе домой, в обитель, после столь удачных переговоров с директором автозавода.

Однако так устроен мир, что человек никогда не останавливается на достигнутом, и Ефимию понемногу уже захватывал азарт новых планов. Тем более что денег на восстановление обители нужно было ох сколько!

По теплоходному радио прозвучало приглашение на обед. Ефимия перекрестилась и отправилась «вкушать».

Уху на теплоходе готовить не умели, даром что ходил он по Волге. Пюре было водянистым и с комками…

Конечно, оно и в сравнение не шло с их фирменным поистине великолепным монастырским пюре. Тем самым знаменитым картофельным пюре, о котором не сведущие люди, впервые попробовав, обычно говорили: «Какая вкуснота! Наверное, на молочке? Скоромное?»

Никакого молочка, сестры! На картофельной.