Честь и кровь

Глядя на бледное лицо сына, Елисей никак не мог заставить себя прикоснуться к нему.

Подошедший десятник, узнавший парня, тяжело опустился на одно колено и, осторожно приложив пальцы к становой жиле ребенка, вдруг испуганно охнул:

– Живой! Сердце стучит еще!

Эти слова словно пробили какую-то плотину в сознании Елисея. Отодвинув полицейского десятника, он подхватил сына на руки и принялся осторожно осматривать. Как оказалось, ничего особо серьезного с ним не случилось. Падая, Радмила навалилась на мальчика, а тот ударился головой о камень на дороге и потерял сознание. Умирающая женщина успела сдвинуться так, чтобы не задушить его, но при этом ребенка не заметили со стороны.

Как ей это удалось, Елисей так и не понял, да и не до того ему сейчас было. Среди убитых Нино не было. Значит, Реваз не ошибся, и ее сумели захватить живьем. Но теперь, с раненым сыном на руках, он не мог продолжить погоню. Стоя рядом с разбитым обозом, Елисей судорожно соображал, как поступить, когда стоявший рядом десятник, негромко откашлявшись, тихо сказал:

– Прикажете к Изе-жиду мальчика отвезти, князь?

* * *Склоняясь с седла так, что караковый вынужден был иногда идти боком, Елисей всматривался в след, оставленный бандой. Кто именно рискнул напасть на его семью, парня в тот момент вообще не интересовало. Он шел убивать. Не мстить, не отбивать жену, а именно убивать. Все чувства словно исчезли. В душе поселилась черная звенящая пустота. И только мысли о сыне заставляли его соблюдать хоть какие-то правила личной безопасности. Но это можно было назвать только их видимостью.

По следам он насчитал примерно три десятка всадников, но помня, что банда может вести с собой заводных лошадей, ориентировался на двадцать пять бандитов. То, что в погоню он отправился один, Елисей никак не волновало. Качество и надежность его оружия, особые боеприпасы, а главное, дикая, бешеная злость сделали его опасным и для большего количества бандитов.

Уходя из дома, он набил сменные обоймы особыми патронами. Помня о том, что в этом времени некоторые бандиты все еще носят кольчуги, вроде как в память предков, Елисей принялся экспериментировать с пулями для карабина. В итоге у него получилось что-то вроде экспансивных патронов. Отливая обычный снаряд, он аккуратно срезал носик, после чего высверливал в кончике пули небольшое отверстие.

Это немного влияло на баллистику, но полено средней величины, используемое вместо мишени, превращалось в щепки после четвертого выстрела таким патроном. И теперь, двигаясь по следу, парень держал на коленях карабин с пристегнутым оптическим прицелом и магазином, набитым именно такими патронами. Раненые и пленные ему были не нужны.

Уже сутки он шел по следу, постепенно сокращая расстояние до банды.