Честь и кровь

Удивленно хмыкнув, князь расправил усы, пряча за этим движением свою растерянность, и, кивнув, согласился:

– Делай, как сам знаешь. В этом деле я всегда с тобой буду.

На следующий день, еще до полудня, в дом князя Буачидзе с визитом приехал князь Георгадзе. Слуга, сообщавший это известие Елисею, вид имел весьма примечательный. Сказать, что парень был удивлен, значило ничего не сказать. Слуга этот в доме служил давно и об отношениях двух князей прекрасно знал. Так что появление в доме такого гостя не могло не удивить слуг. Быстро спустившись в гостиную, Елисей вежливо поприветствовал князя и, указывая на стул, предложил:

– Присаживайтесь, батоно. Сейчас чай подадут.

– Лучше кофе, – едва заметно улыбнулся князь.

Кивнув, Елисей повернулся к слуге, и тот, слегка поклонившись, отправился на кухню. И князь, и сам Елисей отлично понимали, что предложение напитков это проверка. На Кавказе испокон веку существовало правило – в доме врага не принимать ни куска хлеба, ни глотка воды. И если князь Георгадзе принял угощение, это значит, что он пришел с честными намерениями.

Дождавшись, когда слуга накроет на стол, Елисей лично разлил кофе по чашкам и первым пригубил напиток. Пригубив свою чашку, князь вздохнул и, огладив бороду, негромко спросил:

– Ты уже решил, как будешь поступать?

– План война покажет, – пожал Елисей плечами. – Ежели скажут, что мне нужно, будут жить. А нет, так им же хуже."

"– Просить тебя хочу, бичико, – помолчав, вздохнул князь. – Возьми сына моего с собой. Когда убивать их пойдешь, пусть с тобой рядом будет. Я сначала хотел, чтобы он сам все сделал, но потом понял, что за тобой ему не угнаться. Молод еще. Да и жил не так, как ты.

– А вы знаете, как я жил? – удивился Елисей.

– Знаю, – чуть улыбнувшись, кивнул князь. – Мои люди все предгорья объездили, про тебя узнавая, еще когда Дато о свадьбе дочери объявил. Интересно мне стало, что за человек его зятем стал. Кому он дочку свою отдать решил. Вот тогда и понял, что сыновья мои тебе не соперники. Да, их всех с детства учили с оружием обращаться. Но так, как ты это умеешь, им не постичь. Для этого каждый день по краю ходить надо. Своей жизнью рисковать так, чтобы дорога, как лезвие кинжала была. Я знаю, сам с османами на границе резался. Давно это было, – вздохнув, закончил он. – Возьми с собой сына, богом прошу. Пусть он тоже узнает, что такое за родную кровь мстить.

– Возьму, но с одним условием. Он меня слушаться должен, как вас, – помолчав, высказался парень. – Не хочу, чтобы из-за его упрямства или гонора в вашей семье еще одно горе было. А то, что они отбиваться станут, я знаю.

– За то не беспокойся, – решительно пообещал князь. – Сам с него шкуру спущу, своими руками, если вздумает с тобой спорить.

– Хорошо. Пусть завтра приходит.