Мой муж вне закона

Мы с мамой счастливы – днём ходим в лес собирать ягоды и грибы, в обед купаемся и загораем на солнце, а вечером накрываем шикарный стол с шашлыками и урожаем с огорода.

Воспоминания рассеиваются словно дым, когда тело пронзает боль. Это всего лишь очередная схватка. Интервал сокращается до минимума, и я уже не различаю, когда мне немножко больно и когда накрывает полностью. Громкий вскрик расходится по родзалу и наверняка уносится за его пределы, потому что ко мне тут же заходит доктор и проверяет результаты КГТ.

- Будем ещё наблюдать, - сообщает она немного нахмурившись.

Мне не нравится выражение её лица. Оно такое, будто что-то идёт не так. Не по плану.

После ухода доктора я вновь остаюсь одна. Несколько раз ко мне заходит медсестра и рассказывает, что именно я должна делать, чтобы помочь сыну.

Сознание будто в тумане и кажется, что я себе не принадлежу. Когда меня вновь укладывают на кровать и привязывают к датчикам я обессиленно стону и теряю рассудок. Они требуют невероятного! Когда тебя ломает на части нужно лежать и не сметь двигаться. Использовав в мыслях весь свой матерный запас, сначала кусаю подушку, а затем беру себя в руки и глубоко дышу как учила меня медсестра.

Посмотреть результаты заходит доктор. Её образ плывёт у меня перед глазами и на вопрос о самочувствии я лишь кричу не в силах ответить что-то членораздельное."

"- Нина, насколько больно по шкале от одного до десяти? – переспрашивает доктор, будто не понимая, что я не могу ответить.

Двери в родзал с грохотом открываются. Я несколько раз моргаю, пытаясь скинуть пелену перед глазами и только потом замечаю Андрея. На нём белоснежный медицинский халат, а ещё он злится. Мне не требуется слишком много усилий, чтобы разгадать его мимику. Кажется, что я знаю каждую его реакцию и могу дать ей объяснение. Сейчас у него крепко стиснуты челюсти, а пальцы сжаты в кулаки. А ещё он не меньше меня волнуется о сыне.

- Вы можете, мать вашу, сделать что-нибудь, чтобы облегчить страдания роженице? – его голос отчётливо звучит в моих барабанных перепонках.

Слабая улыбка трогает губы.

- Только что вызвали анестезиолога, но, вероятнее всего, придется проводить экстренное кесарево сечение.

- Что-то случилось? – спрашивает Андрей.

- Мы сделали оценку состояния плода по характеру сердцебиения. Боюсь можем говорить о кислородном голодании или гипоксии.

- И что вы медлите?!

Андрей знает, что такое терять ребёнка, поэтому сейчас он настроен решительно. Он землю грызть будет и крушить препятствия на своём пути, но сделает всё, чтобы с нашим сыном ничего не случилось. Я всецело доверяю Муратову в этом вопросе, поэтому не вставляю ни слова. Надо значит надо.

- Операционная уже готова. Ждём анестезиолога.