Мой муж вне закона

Буквы плывут и превращаются в темное пятно.

- Что за таблетки ты пьешь?

- Голова болит, - произносит Муратов и болезненно морщится.

- Часто?

Он открывает рот, глотает таблетку и на секунду прикрывает глаза в надежде, что боль вот-вот уйдет. Андрей игнорирует последний вопрос и вновь возвращается ко мне. Приподнимает пальцами подбородок, внимательно смотрит в глаза, а я замечаю что туман в его зрачках рассеивается. Мой муж становится прежним: понятным и родным.

Он медленно меня целует. Ласкает языком, слегка прикусывает нижнюю губу и улыбается при этом. Внизу живота разрастается желание. Я обнимаю его за плечи, касаюсь груди, расстегиваю верхние пуговицы и провожу кончиками пальцев по горячей коже. Мне всегда его мало... Хочется бесконечно любить, касаться, гладить и трогать...

Андрей возбуждается за считанные секунды: ведёт ладонями по спине, ягодицам и ногам. Резко дёргает моё платье вверх, задирает почти до талии и усаживает на кухонную столешницу, упираясь внушительной твёрдостью в мою промежность.

- У нас гости… - шепчу ему, не в силах прервать этот контакт.

- Они уже уехали, - отвечает, лаская мою шею Андрей.

Словно в подтверждение его слов во дворе слышится рёв мотора - Глеб и Ника действительно уехали.

Глава 36.

***

Всё течет, всё меняется.

Если бы кто-то сказал мне некоторое время назад, что Андрей Муратов будет посвящать выходные дни своей семье – я бы в жизни не поверила. Но в это воскресенье он действительно с нами. Утром будит жаркими поцелуями и забирает вместе с собой в водоворот порока и страсти, а днём выходит с нами на прогулку и катит коляску с сыном по узкой тропинке. Он в уличной одежде – темных джинсах и куртке, что совсем на Андрея не похоже. Я иду рядом и глупо во весь рот улыбаюсь в этот момент испытывая настоящее счастье. Вот оно, на расстояние вытянутой руки… Осязаемое, настоящее, можно даже прикоснуться и потрогать.

Мы с мужем много разговариваем пока Илюшка спит. Обо всём на свете. О первом, что приходит в голову. Я хочу знать о нём всё! Каждую мелочь, каждую тайну или грех. Я спрашиваю о детстве и юности Андрея и о том, есть ли у него родители? Оказывается, отец умер ещё до того, как родилась Лера, а мать на пять лет позже. Радостно, что хотя бы внучку она успела увидеть. Не могу не отметить, что о дочери Андрей разговаривает спокойно. Наверняка внутри него ещё не отболело: саднит и кровоточит, но держится он просто отлично!

Потом я спрашиваю о первой жене, которая подарила ему Леру. Андрей отвечает скупо, потому что боится ранить меня своими ответами, но на другие вопросы ведёт более оживлённый диалог. Я узнаю, что её звали Мариной и она была чудесной женщиной, которая обожала мужа и дочь. Где-то в грудной клетке болезненно ноет сердце.