Что в имени тебе моем...

У Фрейса от всего того, что он увидел и услышал, волосы стояли дыбом. А то, о чем он догадывался, и вовсе повергало в ужас. Потому что Фрейс знал, что за странную фразу произносил Михель устами Элении. Еще дома насмотрелся, как колдун Грофт подсаживал духов зла в разную живность. Как исследователь, Фрейс не мог не восхититься изобретательности злого. Использовать связывающую силу тьмы, чтобы создать своих клонов прямо в утробе женщин, это был великий прорыв! Если, конечно, закрыть глаза на то, что, помимо всего прочего, это страшное преступление, карающееся смертью. Хотел бы Фрейс знать, как злой сможет оправдаться на суде за такие дела. Потом он подумал, что все дела злого не имеют оправдания, и наказание его неминуемо, это всего лишь вопрос времени.

Надо срочно рассказать все старшим, положение и так было неприятное и опасное, а теперь все только ухудшилось. К сожалению, очевидно, что темный вляпался по самые уши. Фрейс хотел спасти Владыку, спасти принцессу, спасти Дагона, женщин. Спасти, пока это возможно.

* * *Разумеется, появление в кухне Мелисандры, пусть даже и переодетой, не прошло незамеченным. Ее узнали сразу, тем более, что за эти годы колдунья совершенно не постарела.

— Зачем ты пришла? Неужели мало сделала тогда? — Гульшари говорила негромко, но Мелисандра поежилась.

— Я пришла помочь, — она старалась говорить спокойно.

— Помочь еще кого-то отравить? — теперь уже к ней обращалась Захария.

— Вы никогда не забудете мне моей ошибки? — досадно и горько было их презрение.

— Ошибки?

— Да! Ошибки! А сейчас я пришла помочь!

— Да?! Ну что ж, говори, с чем ты пришла.

— Я… Зимруду грозит опасность.

— Что? — обе подруги мгновенно подобрались.

— Да, ему угрожает смертельная опасность.

Гульшари и Захария переглянулись, события последней времени вообще были странные, возможно колдунья и не врет.

— Вы мне не верите, но я не лгу.

— Мы тебе верим, — сказала Захария.

Мелисандра вдруг почувствовала слабость, у нее даже слезы на глаза навернулись.

— Спасибо… Я знаю, я очень виновата…

— Ладно, в конце концов, это не ты отравила нашу Нитхиль.

— Нет… На мне грех не менее страшный. Даже еще пострашнее, — глухо проговрила Мелисандра, опустив голову.

— Что ты сделала? — Глушари спросила шепотом.

— Это я прокляла дом Зимруда. Из-за меня все вы бесплодны.

Женщины с ужасом воззрились на нее, не в силах вымолвить ни слова. А Мелисандра оглядела их и спросила:

— Ну что, покормите преступницу?

Молча поствили перед ней несколько тарелок с едой, кувшинчик вина и хлеб, молча указали на место за столом. Молча поблагодарила она их кивком и начала есть. Через несколько минут Захария сказала:

— Раз ты пришла сюда за тридевять земель, значит дело серьезное. Если можешь помочь, помоги.

— За этим я и здесь.