Что в имени тебе моем...

А зарытые глубоко в землю подвальные апартаменты, в которых находилась Янсиль, по странному стечению обстоятельств снова увидели свет. Она как раз выбиралась через пролом в стене, когда туда примчался Лей. Конечно же, они бросились навстречу, крепко сжав друг друга в объятиях!

Потом, потом Янсиль будет ругать Лея последними словами, за то, что он заставил ее пережить, пока она сидела в неведении в этом подвале, а он будет клясться, что никогда больше, никогда… Все это будет потом. А пока они были безумно счастливы, что живы, и что они вместе.

Сейчас надо еще найти отца.

Зимруд нашелся сам. Все это разрушение он просидел на месте как истукан, был просто в шоке от творившегося. Потом очнулся и, видя, что Лей побежал к Янсиль, бросился спасать Надин. А когда нашел ее, был поражен, разрушилось почти все, а комнаты, где жила старенькая бабушка Захарии, стояли нетронутые. И они уцелели. И бабушка, и Захария с Гульшари, и самая главная его драгоценность — Надин. Впрочем, чему удивляться, их защищал тонкий пузырь из глины, маленьких острых листочков и воды священного источника, закрывший непроницаемой пленкой помещения, где они находились.

В живых из всех царевых женщин, кроме дочери, остались только две наложницы, одна полуслепая старушка и Надин, маленькая нищенка-жена, рыдавшая в его объятиях. Царь поседел на глазах.

Зимруд никогда не желал смерти никому. Он никогда не хотел причинить вред своим людям.

Господи, а он еще переживал, как скажет завтра женщинам своего гарема, что разводится с ними… А теперь они все мертвы… Трупы кругом. Мертвый мальчик Михель, лежащий перед развалинами эшафота. Господи… Царь пошел к своим женщинам, он должен был им хотя бы это.

— Господи… Я же собирался сердечно поговорить с каждой, объяснить… Я же… Я же… Я одарил бы их всех по царски, Я бы нашел им мужей… Уж не хуже меня… Господи… Пусть бы они кричали на меня, ругались… Но были бы живы! Живы! Все из-за меня… Из-за меня…

Зимруд упал на колени, рыдая над телами бывших еще вчера постылыми жен и наложниц, а теперь и прощения-то у них не попросишь, за то, что не любил и хотел избавиться.

Как оплакать их всех… Как… Как жить ему теперь с таким чувством вины?! Как…"

"Дворец был разрушен и восстановлению не подлежал. Люди — кто ранен, кто в шоке, кто в обмороке, кто-то ослеп, кто-то поседел, как и он. Все те, кто принял злого как хозяина, и носили в себе его метки — мертвы.

Владыка, разместив как смог оставшихся в живых, неприкаянно бродил по разоренному месту, которое столько лет считал свои домом и слезы катились из его глаз.

И все же они живы, значит надо жить дальше. Кое-как все придут в себя. Эта страшная ночь пройдет, и жизнь постепенно будет восстанавливаться после катастрофы.