Что в имени тебе моем...

Влюбленный светлый обнял девушку и, легко целуя, гладил по спине:

— Янсиль, маленькая моя, любимая, что с тобой?

— Не знаю, Лей, я боюсь. Я чувствую себя хорошо только с тобой."

"Она смотрела на него с непонятной тоской и надеждой, светлый готов был на все, чтобы ее защитить.

— Не бойся, я буду рядом, с тобой ничего не случится.

Лей целовал ее сначала едва прикасаясь, легко, нежно, но постепенно проснувшаяся страсть ядом проникла в кровь, и поцелуи стали огненными, лишающими дыхания, отнимающими разум. Сущность Лея прорвалась, заливая ярким светом комнату, и это заставило влюбленных опомниться.

Через минуту они уже весело хохотали, а потом Лей умчался, сияющий и счастливый. Такой счастливый, какими бывают только влюбленные юнцы.

Два духа, наши добрые знакомые Горгор и Карис, торчали на своем посту, наблюдая за жизнью верхней террасы, глядя вслед сияющему светлому, они умиленно переглянулись.

— Кажется, девочка влюбилась, — Горгор даже вытер глаза, ставшие почему-то на мокром месте.

— Знаешь, мне светлый нравится больше, — довольно критично заметил Карис.

— Да, пожалуй ты прав. Он и Янсиль нравится больше. Я рад. Если бы еще этот злой тут не вертелся…

— Я слышал, скоро приезжает новая невеста Зимруда.

— Да, бедный парень, ему только еще одной жены не хватает.

— Ай, перестань Горгор, парень справится.

Духи захохотали, совсем как два старых деревенских сплетника, а потом, натянув поплотнее невидимость, отправились инспектировать дворцовую кухню.

Глава 11

Михель, решив добраться наконец до королевского лекаря, которому он отводил некую роль в своем плане, явился на прием к Марсиэлю.

Царский лекарь был в полнейшем конфузе и смятении. Пока нежный, ясноглазый юноша, томно вздыхая, расписывал ему симптомы недомогания, несчастный дрожал от совершенно крамольного желания схватить мальчишку в охапку и утащить в укромный уголок, чтобы ээээ… Эльф затряс головой, пытаясь сбросить дурман, он должен бороться, должен. Как ни странно, усилие дало результаты, непонятно откуда нахлынувшие дикие желания, которыми бурлила его кровь, улеглись, и он смог мыслить достаточно ясно. Назначил мнимому больному растирания и дал сироп для смягчения горла.

Михель понял, то, что легко проходит с людьми, недостаточно для эльфа, и скрипнул зубами. А Марсиэль в свою очередь с ужасом заметил в глазах северянина печать зла. Таким образом, они приоткрыли тайны друг друга. Злой знал, что Марсиэль не посмеет выдать его, потому что Михелю достаточно лишь намекнуть — и лекарю светит… Подумать противно, что лекарю светит, за то, что он столько лет торчал в царском гареме, прикидываясь импотентом.