Чувства наизнанку

— Африка! Ты с ума сошел?"

"— Давно, Тань, — кивнул он и, удерживая мое лицо в своих ладонях, начал осыпать его невесомыми поцелуями.

— Почему отключал телефон?

— Лиана могла нам помешать. Я этого не хотел, только тонуть в тебе бесконечно…

Легкий укус верхней губы. Сердце пропускает удар. Жаркая молния лупит в низ живота.

Прицельно.

Бах! Бах! Бах!

Ах!!!

Все, трусики мокрые. Я так по нему соскучилась.

И мурашки покрывают девяносто девять процентов моей кожи.

— А на работе зачем надо было прятаться, Марк? — мой голос упорно трансформируется в томный шепот.

Выгибаюсь кошкой в его руках. Опять! Снова!

— Хотел сначала закрыть пит-стопы с Разумовской. Хотел все сделать правильно, чтобы тебя не задело по касательной. Хотел как лучше, в общем, а получилось, как всегда. Прости, Тань.

И его рука уверенно расстегнула ремень на моих джинсах.

— Как тебе не стыдно…, - придерживаю его руки.

— Не стыдно. Нам обоим нужно эта терапия, — улыбается исподлобья, прикусывая нижнюю губу.

Чуть толкает меня в грудь, а в следующий момент и вовсе подхватывает под задницу.

Два шага и я падаю навзничь на кровать.

Джинсы в сторону. Белье с треском исчезает с нас.

Горим!

— Скажи еще раз, — всхлипываю, с каким-то отчаянием.

— Никто не нужен. Все ориентиры ведут к тебе, Таня. Все дороги закольцованы. И я рад этому до безумия, потому что наконец-то могут дышать. Могу быть счастливым. С тобой. Только с тобой. Потому что я люблю тебя.

— Марк…

— Вот здесь, — берет мою руку и прижимает ее в том месте где суматошно бьется его сердце, — есть место только для тебя. А здесь…

И его губы скользят по моей левой груди.

— Есть место только для меня. Я туда никого не пущу.

— Зачем ты выгнал меня тогда из кабинета, Марк? — падает последний бастион защиты.

— Защищал тебя от Лианы, Таня моя. С первых ее слов я понял, что она пришла объявить войну. Я спасал самое дорогое. Как мог… как умел…

— Пожалуйста, не делай так больше…

— Пожалуйста, верь мне. Я всегда буду прикрывать тебя. Не оставляй меня одного на поле боя, Таня.

— Марк…

— Я твой! Разве не видишь? Весь…

— И я тоже тебя люблю…

И это — белый флаг. Взрываются звезды. Мир переворачивается.

Наш самолет взлетает, и мы тоже.

— Я так скучал, Таня моя. Не могу сдерживаться…

— И не надо.

И все.

Тормоза отказывают окончательно. Предохранители выбивает. Вместо кожи — один оголенный нерв. Вместо чувств — взрывы. Вместо признаний — биение наших сердец в унисон.

Контроля больше нет.

Марк врывается в меня сразу на всю длину. Рычит, шипит. Поджигает меня еще сильнее, грязно рассказывая мне, как умирал без меня. А я плачу, не понимая, то ли от грусти, то ли от счастья.

— Прости меня, — шепчу между упругими толчками, почти полностью потонув в пожаре страсти.

— И ты прости меня, Таня. Прости за все.