Чувства наизнанку

Еще и сосед этот каждое утро на балконе в одних трусах расхаживает…

— А ты чего на него смотришь?

— А чего он расхаживает? — недовольно насупилась Ковалева.

— И то верно, — спрятала я улыбку.

— Так что, ты, Татка, держись за своего Хана. Видишь, как тебе повезло. И красивый, и богатый, и тебе хорошо делать умеет. М-да, я у меня уже который год одни коты в мешке попадаются, да сосед этот проклятущий…

— Особенно сосед, — улыбнулась я все-таки.

— Ой, не напоминай. Аж передергивает!

А потом мы обе вздрогнули, потому что в комнату бесшумно зашел Марк и вдруг произнес:

— Какие занятные у вас разговоры, девочки, — и привалился плечом к косяку, складывая руки на груди, пока мы с Нинкой обе отчаянно краснели.

Боже, он все слышал. Все!!!

Какой стыд! Какой позор!

— Что-ж, пожалуй, на сегодня я все сказала, — попыталась состряпать при плохой игре хорошую мину Нинка, — но надо и честь знать. Так, сейчас я вызову такси.

И через десять минут я уже закрыла за подругой дверь, а затем привалилась к ней лбом и стыдливо зажмурилась.

— Я польщен, Тань, — послышался за спиной голос Марка, — если раньше и были сомнения, то теперь я точно знаю, что умею делать тебе хорошо.

— Замолчи, пожалуйста, — проскрипела я, прикусывая губу.

— Почему? Я бы не прочь еще раз сверкнуть своими исключительными навыками. Тебе как больше нравится: быстро и жестко или медленно и на коленях между твоих ног?

— Господи, — свела я бедра, догадываясь о чем он говорит.

— Мой язык к твоим услугам, — крутанул меня к себе и впился в губы бешеным поцелуем, сразу же стягивая с меня домашние штанишки.

— Марк, ах…, - закатила я глаза, когда его пальцы прикоснулись к моему клитору.

— Согласен, я тоже не хочу растягивать. Соскучился по тебе ужасно.

А дальше Хан быстро расстегнул ремень, приспустил джинсы и белье, раскатал защиту и взял меня прямо там, стоя у входной двери. И да, мне было хорошо.

Прекрасно. Офигительно. Восхитительно. Бомбезно, черт возьми!

А спустя пару часов, уже поздно вечером, мы томно лежали на диване и пытались выбрать фильм, чтобы посмотреть, но у меня снова зачесались руки. Именно поэтому телевизор смотрел только Марк, а я в это время широкими мазками писала его портрет, любовно вырисовывая каждую черточку прекрасного лица, волевого подбородка, стальных глаз и чувственных губ.

И мне так хотелось снова признаться ему в любви. Слова жгли глотку, царапали язык, но я, с упорством барана, запихивала их обратно, боясь, что опять не получу взаимности.

— Можно посмотреть? — вырвал его хриплый шепот меня из вороха собственных мыслей.

— Можно, — улыбнулась я, а затем впилась взглядом в его лицо, ловя любую реакцию на мое творение.

— Охренеть! Тань, да у тебя талант! Без шуток, — обалдело рассматривал он холст.