Недостойный сын

— А сейчас-то за что? — спросил я, чувствуя в груди нездоровый весёлый азарт. — Я же сказал, что не помню!

— Скотина! Не забывай, кто перед тобой!

— Я и не забываю… По частям и всю вместе! — подмигиваю я, уворачиваясь от очередной пощёчины. — Ну а если без шуточек, эка Ирисия, то давайте ещё раз обговорим условия совместной работы. Былое не изменить, и мы оба отчётливо его помним. Притворяться, что ничего не было — глупо. Забыть? Извините, но не всё забывается. Можете лупасить меня сколько угодно, только это ничего не изменит. Смиряемся и начинаем новую жизнь? Я не знаю Вас, а Вы…

— А мне век бы тебя не знать! Но слова истины прозвучали.

Прошлое не раз ещё напомнит отпечатком моей ладони на твоей морде. Это — личное, а вот для дела потерплю тебя, стараясь воспринимать как партнёра. Ты это хотел сказать?

— Именно.

— Тогда на сегодня хватит! Иди и докладывай своим дружкам бесцветным, что посетил меня. Разговор с ними передашь не только ри Соггерту, но и мне лично!

— Слушаюсь! — отвечаю с поклоном и направляюсь к двери.

— Скажи, Ладомолиус… — останавливает вопрос в спину.

 — Ты хоть немного любил меня?

— Тогда? Нет, эка Ирисия.

— Почему «тогда»?

— Извините за ответный вопрос… Ваза рядом с Вами очень дорогая?

— Вообще-то, во дворце дешёвок не держим! — с удивлением ответила эканганда.

— Тогда отойдите от неё на пару шагов. Очень надо…

Ничего не понимающая девушка исполнила мою просьбу, а я продолжил:

— Почему тогда? Потому что люблю Вас сейчас! Люблю и ничего с этим поделать не могу!

После этого выскакиваю за дверь и прикрываю её.

Раздаётся сильный удар и звон осколков разбившейся вазы. Вот эта реакция! Почти успела! В следующий раз стоит быть более осмотрительным, а то припишут порчу казённого имущества, доставая из проломленной башки одного ридгана тяжёлый канделябр. В том, что это не последний предмет, полетевший в мою сторону, я был абсолютно уверен… Так же, как уверен в том, что ни за что не отступлюсь от Ирисии.

МОЯ! Боги повинны в этом или просто судьба играет людьми — неважно! Сегодня я сделал окончательный выбор, развеяв все свои сомнения.

25. Отец и дочь

Ирисия без стука ворвалась в кабинет отца и, задыхаясь от гнева, прислонилась к двери.

Канган Звейницилл оторвался от изучения очередной важной бумаги, посмотрел на дочь, обречённо вздохнув.

— Рассказывай…

— Пап… Помнишь ту старую саранданскую вазу?

— Конечно! Очень красивая!

— Была… Погибла бездарно.

— Уронила?

— Нет, промазала. Хотела разбить о голову Ладомолиуса, но увёртливый, скотина, оказался. Теперь ни вазы, ни чувства удовлетворения.