Недостойный сын

И мудрый! Я хорошо чувствую ложь, а ты не стал выпячивать себя, обелять свои дела и поступки перед тем, кто не сможет проверить правдивость твоих слов. Мой опыт подсказывает, что твоя душа мне понравится. Ликка ты не заменишь, но теперь зовись его именем — выхода нет.

— Вопрос можно? Откуда вы узнали о том, что я это не я? Кто вам сказал?

— Боги, Сансан… Ликкарт. Сам Даркан Вершитель явился во сне и поведал, что скоро явится тот, кто нужен не только Свободному Вертунгу, но и всей Синцерии. Один из нескольких предстанет в облике близкого человека, но им являться не будет.

Я должен помочь ему в делах и хранить тайну. Проснувшись, долго лежал и не мог понять, что это было. Боги редко снисходят до разговора. Это был тот самый день, когда случился суд над тобой и странный «нервный удар». Сопоставив случившееся, решил проверить, насколько мой сон правдив… К сожалению, не ошибся — именно Ликкарту не повезло. Теперь весь в смятении, как жить дальше с этими знаниями и грузом на сердце.

— Всем нам нелегко… — ответил я. — Извините, но Вашего имени так и не вспомнил…

— Присмер Даркана Вершителя, Его Безгрешие Жанир Вертунгский.

Что-то здесь объяснять надо?

— Да нет! «Вертунгский», как понимаю, обозначает место где вы даркано-присмеруете? Есть ещё в других странах присмеры Даркана, и они тоже имеют своё обозначение после имени?

— «Присмеруете»?! — неожиданно улыбнулся жрец. — Хорошенькое определеньице ты придумал! Присмерую и… дарканю, заодно! Кто бы другой так неуважительно обозвал моё служение богам, тут же за решётку отправился бы, но… ты уже за ней. Только осторожнее со словами, Ликк, не все поймут и правильно сделают.

— Учту. Обидеть никого не хотел — само вырвалось. Видно, на нервной почве. Вы не представляете…

— Дядюшка Жан — моё домашнее имя, — перебил он. — Привыкай к нему в неофициальной обстановке, а то будет странно, если каждый раз величать полным титулом станешь. Выкать наедине или среди своих тоже не стоит. У нас с тобой впереди много всего предстоит, и нужно сразу приспосабливаться друг к другу.

— А что насчёт «своих»? Память пока подводит.

— Потом. Сидеть тебе здесь долго — всё обговорим и вспомним. Заодно подумаем, как на волю вытаскивать недостойного Ладомолиуса… Но не сразу! Пусть канган Звейницилл успокоится немного после твоей выходки с его дочерью, а там уже и решим, подключив храмовые связи и твоего семейства.

Пока тюрьма только на пользу нашему делу… Знать бы ещё какому! Да! Сегодня в тюремщиках мой человек, поэтому пищу можешь брать смело. И на будущее учти: если принёсший еду вскользь упомянет в разговоре Даркана Вершителя, то еда чистая и опасаться отравления не стоит. А сейчас мне пора. Мыслей много, эмоций — не меньше.