Недостойный сын

Так, как он, всё равно не сумею, но хоть чужеродной в столице выглядеть не буду.

Спустившись утром на кухню, Патлок увидел на столе огромный торт, рядом с которым стояла слегка взволнованная Альда.

— Эт чё? Праздник какой у хозяина, и я забыл? — задумчиво почесал он затылок.

— Нет. Это тебе… В благодарность за подарок.

— Да чё там того подарку! За енту красотищу я тебе ещё понаделаю с десяток! С малолетства люблю фигурки вырезать.

— Нет. Не надо с десяток… Возьми лучше с собой, когда кукле выбирать ткани будешь. Сам же сказал: «Учись, спрашивай». Сегодня и начнём.

А?

— Холофо! — проговорил Болтун с уже набитым ртом. — Мммм… Как фкуфно! Фама тофе ешь!

Через час, идя по широкой улице Среднего города, довольный жизнью сытый Болтун наставлял девушку:

— Иргифия — так зовут портную. Руки у ней божественные! Тож не местная, но, приехав в Гратилию, за несколько лет смогла серьёзно подняться, и теперь шьёт платья с костюмами даже для высшей аристократии. С десяток девок-мастериц у неё работают.

Хорошая женщина — денег много, но не зазналась. Мы с её мужем Цуркером-часовщиком частенько в таверне кувшинчик посидеть берём.

Одна беда — деток Эрина Милостивая им не послала. Поэтому ты про них особо при Иргифии не говори — сразу настроение у ней портится. С людями, вообще, говорить лучше о том, что им нравится. Когда знакомишься — особенно! Поняла? А не так, как с зеленщицей тогда!

— А что я? Правду сказала, чтобы…

— Ох, учить… Правда звучать тож по-разному могёт! Смотри! Взять тебя, например. Можно сказать, что ты мелкая и недокормленная, а можно, что миниатюрная и хрупкая. Оба раза не соврал, но разницу чуешь?

— Чую… Только я не хрупкая и питаюсь нормально!

— Тьфу! — в сердцах сплюнул Болтун.

 — Я про одно, а ты про другое! И не смотри, как мы с Иргифией, стал быть, любезничаем. Тётка приличная и по мужикам не бегает, хоть и любит пошутить про это. О! Вот и домишка её!

— Этот особняк?! — открыв рот от изумления, спросила Альда. — Не ошибся? Дом для ридгана больше подходит.

— Я ж говорю, что живёт хорошо, да и муж её на часах цельное состояние сколотил.

Вскоре Болтун с Занозой оказались в просторном помещении, завешенном платьями и заваленном отрезами разных тканей. Посреди всего этого возвышалась яркая, слегка полноватая женщина, держащая в руке большую булавку.

— Патлок! Какими судьбами?! — радостно поприветствовала она мужчину. — Опять пришёл мужа моего спаивать? Хоть бы раз меня позвал, негодяй! Ух, вспомнила бы молодость! Покуролесили!

— Иргифочка! Да это мечта всей моей жизни! Только Цуркер твой ревнив больно. А если застукает? Давай его уговорим бросить эти стрелки с шестерёнками и моряком стать? Пока он в море, я к тебе ночами в окно лазить буду.

— Пыталась, но он акул боится.