Недостойный сын

Обживайся, думай, приведи себя в порядок и… рассмотри, что хотел у себя под пупком рассмотреть! — закончил шуткой разговор жрец, давая понять, что удовлетворён диалогом.

Один оставался недолго. Буквально через пять минут явился Патлок Болтун, уже не в потёртом костюме тюремного стражника, а в достаточно приличном прикиде, пусть и не очень знатного, но и не последнего воина. На пальце большой серебряный перстень, рубашка с большим, расшитым узорами воротником, лежащим поверх добротной кожаной куртки, стойкий запах местного парфюма… Красавец! Блюдёт себя, дамский угодник! Правда, и этот вид может быть ещё одним театральным костюмом, а на самом деле, дома в шкафу вдали от посторонних глаз висит родная ряса мерта, по которой Патлок очень скучает.

Совсем не удивлюсь подобному!

— Ну что, Ваш Милсердие! — с ходу заявил он. — Тута повеселее жить будет! Чегось изволите? Поедите или омовение вначале?

— Мыться! — не раздумывая, почти прокричал я. — Чувствую себя мусорной кучей, а не человеком!

— Понимаю. Оно завсегда так, когда в простолюдинской тюрьме отсидишь! Вот, помню, с десяток рундин назад…

— Воды! Много и тёплой! Нет! Горячей! Всё тело зудит от грязи!

— Ох, прощения просим! Опять заболтался, значится! Щас бездельников позову — всё будет!

Два дюжих хлопца сноровисто натаскали воды.

От их предложения банных услуг наотрез отказался и, забравшись в чан, долго тёр себя мочалкой из коры какого-то дерева, обильно посыпая розовым пенистым порошком. Ополоснулся, вытерся насухо и, облачившись в новую, заботливо принесённую Патлоком одежду, снова направился к зеркалу. "

"Да! Так намного лучше! Теперь вижу, что не простых кровей, а благородных! Оранжевая блестящая сорочка, накинутый на неё жилет, штаны с лёгким галифе и невысокие мягкие сапоги — всё сидело как влитое. И пусть одежда была с лёгким намёком на небрежность, но это только подчёркивало её дороговизну. Даже недельная небритость была к месту, придавая некую ироничную мужественность.

Долго рассматривал себя, придавая телу различные картинные позы и строя гримасы. С мимикой ещё надо поработать — привык к прошлому невзрачному лицу и пытаюсь скрыть дефекты стёршихся от времени зубов или блёклость старческих глаз.

А тут всё «новенькое», не потасканное жизнью и фотомодельное! Шикарный, этот Ладомолиус, мужик! Яхту на задний план, пару красоток в бикини, и готова обложка для модного журнала! Но чего нет, того нет — только любопытная морда Болтуна иногда мелькала в отражении за моим широким плечом.

— Вы, ри Ликкарт, прям, как первый раз себя видите! — наконец, не выдержал он длительного молчания.