Недостойный сын

Перебрал немного и ерунду всякую нёс.

— А ты?

— Посоветовал не пить столько.

— Такие слова практически богохульство для его храма. Но уверен, что завтра, даже если и вспомнит, то жаловаться не побежит. Запомни: если служитель Двуликого Хирга выглядит дураком в твоих глазах — значит, только что одурачил тебя. Бриар особенно ловок в этом деле! Осторожнее…

— Приму к сведению. Как тебе всё остальное?

— Похож. Ты немного другой — более тихий, менее компанейский, но я, как и Соггерт, доволен происходящим. Иди к гостям! Хватит по тёмным углам прятаться!

Ночь… Гости разъехались, а я, на время предоставленный самому себе, стою у окна своей комнаты, устало рассматривая в свете двух лун и множества масляных фонарей внутренний двор.

Ароматный, ласковый средиземноморский воздух… Тихо… Где-то стрекочут жучки-сверчки. Два бассейна играют бликами на спокойной воде, и так хочется окунуться в них, смывая всё напряжение сегодняшнего дня.

Хочется? А почему бы и нет? Я же тут не гость, а родился и вырос! Имею право! Открываю встроенный шкаф и нахожу, я помню их, купальные принадлежности — широкие бордовые клетчатые шорты с двумя лямками крест-накрест.

Надеваю и рассматриваю своё отражение… Нормальный Карлсончик!

— Пират! Купаться!

Мы спускаемся во двор, я с разбегу ныряю в бассейн с морской водой. Тёпленькая! Нагретая на солнце, но освежает знатно. Не дожидаясь команды, щенок прыгает вслед за мной и, вытянув довольную морду, плывёт, смешно перебирая лапками. Любит водичку-то! Вот не зря ему имя приглянулось — для пиратов «мокрая стихия» как нельзя лучше подходит.

Поплавав немного, перебираемся в бассейн с пресной водой.

Она чуть холодновата, и это даже к лучшему. Бодрит! Пират долго не отстаёт от меня, но, устав, всё же выбирается на берег и бегает по нему с громким лаем, пытаясь успеть до противоположного бортика раньше своего хозяина. Наконец, я выдыхаюсь, сажусь на край бассейна и кайфую, поглаживая утихомирившегося собакевича и ни о чём не думая. Усталость потихонечку начинает брать своё, глаза слипаются…

Толчок сзади резко заставляет прийти в себя. Выныриваю, отплёвываясь и пытаясь рассмотреть напавшего… Мама Литария! В тонком, непрозрачном коричневом балахоне чуть ниже колен стоит, упёршись руками в бока и довольно улыбаясь белоснежными зубами.

— Ты наказан, сын, за своё недостойное поведение… Ну, и чтобы не расслаблялся! — «грозно» произносит Литария, а потом, неожиданно показав язык, прыгает в воду, сверкнув панталончиками под юбкой."

"Видя, что хозяина пытаются утопить, Пират бросается мне на помощь, но коварная ридганда брызгает ему в морду, отчего оскорблённый щен выскакивает на сушу и, громко фыркая, начинает отряхиваться.