Чужой мир

— Стой! — резкий оклик. Замерла, оглянулась. — Да подожди же!

Мужчина… По телу пробежала горячая волна, я чуть было не застонала от предчувствия наслаждения. И он зовет меня, значит, хочет! Но сначала… Закусила губу, сдерживая лукавый смех. Пусть поймает!

— Догоняй! — крикнула я, увернулась от расставленных рук, что пытались задержать. Выбежала наружу, закружилась под темным небом, чувствуя, как врезаются острые камешки в босые ноги. Звезды манили, сливались в светящиеся белые полосы, указывая путь наверх к своим безмолвным богам… Нет, мне не с вами!

Побежала туда, откуда доносилось влажное дыхание реки. Босые ноги холодила вечерняя роса. Вспомнила о мужчине, запнулась, остановилась. Как же я могла забыть?.. Обернулась — а нет его, отстал! Едва сдержала стон разочарования. Ну вот! Придется искать другого, сильнее, лучше, того, кто догонит… Но потом, потом!

Долго бежала, затем шла вдоль реки, брела по щиколотку в воде, вглядываясь в отражение луны на черных волнах, что лизали разгоряченные ступни. Добралась до моста, смешалась с толпой, спешащей покинуть стены города. Со смехом уворачивалась от игривых рук, что норовили ущипнуть за бедро или грудь, подхватывала незнакомые песни, отвечала на приветствия, кричала здравицу Богу Огня. Кто-то надел мне на голову цветочный венок, сунул в руку палку, украшенную листьями, которую, впрочем, я быстро потеряла. Угостили обжигающим, веселящим напитком, от которого хотелось вертеться юлой и смеяться пуще прежнего. Сунули в руки краюху еще горячего, ароматного хлеба. Восхитительно! Ничего не ела вкуснее…

Затем было много костров. Я перебегала от одного к другому, слушала музыку и песни. Подпевала, затем убегала танцевать и водить хороводы вместе с людьми, что казались ближе и роднее, чем кто-либо до этого. Снова кружилась, вглядываясь в звездное небо, задыхаясь от восторга, который дарили молодость и свобода. Затем чьи-то сильные руки выхватили меня из толпы, обняли, прижали к крепкому телу.

— Ты так и не дождалась меня! — Мягкий знакомый голос. Я смотрела на мужчину, силясь узнать, но лицо казалось похожим на сотни других, что промелькнули перед глазами этой ночью. Хотя этот красивее, сильнее! При виде его стало горячо-горячо, по телу пробежал табун мурашек.

— Меня задержали, — почему-то оправдывался мужчина. Какая разница, ведь он здесь и смотрит так, что я готова растаять и упасть к его ногам! Хотя нет, здесь неудобно, затопчут же… Упаду потом, сейчас буду танцевать и веселиться!

— Больше никаких дел, клянусь! Простишь? — допытывался он, не выпуская из объятий.

Я извертелась от нетерпения в его руках, рвалась обратно, к кострам, где прыгали люди с горящими ветками в руках. Хочу такую же!

— Не обижаешься? — допытывался он.