Дар исцеления

– Дер… развяжи меня.

– Ищи дурака. Ты с чего на людей кидаешься?

– Я ж не просто так… Слушай, Дер, ты человек надежный и меч держать умеешь. Давай с нами, а награды на всех хватит!

– Награды? И кто награждать будет?

Вопрос был закономерным, Каттен и не подумал что-то скрывать. А зачем? Все равно к утру либо в столице, либо в темнице.

– Ришарды хотят свергнуть короля, ну я и…

Дослушивать Дерек не стал.

– Вот ты сука…

– А он? – оскалился старый приятель. – Помог он нам, когда отец просил?

На личные обиды Дерек тратить время не стал, а для упрощения общения врезал приятелю сапогом по ребрам – так, до кучи.

– Ришарды, говоришь?

– Да.

– И что они… гвардия?

– Да.

– Сколько предателей сейчас во дворце?

Каттен замялся. Дерек подобрал нож и шагнул к бывшему другу.

– Не будешь говорить – я тебя тут и прирежу. Расскажешь все честно – останешься лежать.

Выбор предатель сделал быстро. И заговорил:

– Нас здесь не меньше пяти десятков. И маги."

"– Сколько?

– Не знаю. Человек десять.

Дерек скрипнул зубами. Гвардейцы-предатели, которые все знают во дворце. И маги, которые тоже не растеряются.

Конечно, его величество отобьется, но Дерек-то клятву давал…

Нож свистнул в воздухе и вонзился в горло бывшего приятеля.

– Лежи, тварь…

Развязывать его Дерек не стал, раз уж обещал оставить как есть. Прислушался. Во дворце поднимался шум. Медленно, накатывая…

Ему надо поднять тревогу. Или хотя бы пробиться к королю.

Мужчина размышлял, что делать, а руки тем временем действовали сами. Стянуть с Каттена пододетую кольчугу, благо «старый друг» не намного крупнее, надеть на себя, обмотать руку плащом, чтобы принимать на нее хоть какие удары, да и по глазам хлестнуть – милое дело, за перевязь – ножи, на пояс еще один клинок…

Он присягу давал, он короля не бросит, скорее сам здесь ляжет.

Вперед!

* * *– Все заняли свои места.

Его величество поднял руку, пошел отсчет. Я отвернулась, чтобы не видеть того, что произойдет в следующий момент. Как мои телохранители спокойно, без суеты и излишней нервозности, перерезают горло «жертвам».

Глаза закрыть можно, а вот уши заткнуть я не догадалась, и хрипы были слышны. Перерезать горло чисто и тихо тоже уметь надо.

И кровь льется, и бульканье там… специфическое.

К горлу подкатил комок тошноты – или это реакция на чуждую силу? Нечто живое, темное, страшноватое шевелилось рядом, скользило, обвивалось вокруг ног, пробовало меня на вкус раздвоенным языком. То ли предвкушало трапезу из мага жизни, то ли примеривалось удушить с последующим поеданием.

И все же я развернулась. Не выдержала.

Сияла пентаграмма. Холодным алым цветом свежепролитой крови. Сияла, поднималась стеной, сгущалась к точкам связки с треугольником.