Дарующая счастье

Гнев всё ещё присутствовал в его выразительных глазах, но уже не был таким острым. Я положила руки на его пресс и скользнула ладонями вверх.

Там, где у моих мужей находились круглые пятна нума, у Трэя дрожал и сжимался маленький неровный комочек, вызывая во мне острое сочувствие.

— Можно? — спросила я, прежде чем коснуться его.

В ответ Трэй кивнул, нервно дёргаясь кадыком.

Симбионт казался больным и страдающим. Так жаль. Жаль, что жизнь этого умного сильного мужчины зависит от этого крошечного комочка инородной плоти. Я не давала никаких команд ниму, просто желала помочь Трэю и этому дрожащему существу, что живёт на нём.

Мой ним перетёк по моим пальцам, буквально впиваясь в нум Трэя. Мы оба закричали от боли, но оторвать руку я уже не могла, привязанная прочной тканью нима.

— Что ты делаешь? — шокировано спросил Трэй.

— Не знаю. Это не я, — простонала я, чувствуя пульсирующую боль там, где ко мне крепился ним.

Рёбра сильно обожгло, как будто кто-то оторвал от меня кусок плоти, после чего кусок моего нима перебрался к нуму Трэя, сливаясь с его раненным симбионтом. Мужчина закричал, хватаясь рукой за плечо, и стал оседать на пол.

К счастью, мы были недалеко от кровати, и я подтолкнула Трэя на постель.

— Больно, — прохрипел мужчина, корчась на гладких простынях.

— Сейчас, подожди, я позову кого-нибудь. Потерпи, — металась я, не зная, что делать.

Как будто назло, мой ним стал съёживаться, оголяя меня. Как бежать в таком виде? Чемодан мой остался в руках у Вейса, а в шкафах нет ничего, кроме полотенец. Выхватив одно из них, я обмотала его вокруг груди и уже подбежала к двери, но меня позвал Трэй.

— Вио-Ррика, не делай этого, — хрипло пробасил принц. — Тебя обвинят в нападении. Мне уже лучше. Не знаю, что ты сделала, но со мной что-то происходит.

Я подошла к кровати, не задумываясь, уселась мужчине на бёдра и придавила его плечи к постели, чтобы рассмотреть, что делается с симбионтом. Подвижная ткань перетекала и менялась, как будто смешиваясь с бурым пятном раненного нума, а потом они начали пульсировать. Самое странное, что в такт ему стал пульсировать и мой своенравный ним, рассылая по телу горячие волны странного, почти наркотического опьянения.

Ощущения были сильно похожи на памятный танец: мир подёрнулся розоватой дымкой, и всё вокруг смазалось, оставив лишь ощущение горячих мужских бёдер подо мной и твёрдой плоти, недвусмысленно упирающейся мне в бедро.

По нервам ударил хриплый протяжный стон Трэя:

— Амина ваира, — произнёс он, подминая меня под себя.

Мне трудно было сознавать происходящее. Мозг фиксировал лишь отдельные факты: я трусь намокшей киской о брюки, треск разрываемой ткани и ослепляющее удовольствие быть наполненной.

— Моя… — хрипел грубый голос.