Невинная для бандита

— И что за дела заставляют тебя сидеть в такую погоду на улице? Хочешь в больницу попасть?

— Да какая разница…

— Это из-за Германа?

Вопрос, заставший меня врасплох. Все это время я как-то держалась. Утерла слезы, ощущала боль, но запрещала себя плакать. А может, просто не могла. Не выходило. Но сейчас… Столько участия было в голосе Максима, что я, кажется, сдалась.

— Он меня выгнал, — всхлипнула я. — Понимаете? Просто выгнал. А я ведь люблю его. Я же не могла… А он поверил… И угрожал. И с Катей не дал попрощаться…

— Почему ты не рассказала свою версию?

Я лишь пожала плечами.

— А что я могу сказать? Я же не помню ничего. Только как вечером отпраздновали день рождения Кати. Выпили по бокалу вина, да и все. Пошли Катю укладывать. А утром… я даже не знаю, как это все могло произойти. Что мне было ему сказать? Разве он бы поверил?

Мужчина долго молчал. Я даже уже начал жалеть, что вдруг вот так вывалила все на него. Все-таки вряд ли ему интересны мои чувства.

— Герман сложный человек. Очень. В прошлом с ним случались некоторые вещи, и теперь он… — Григорьев поморщился недовольно, — судит обо всем через призму своего опыта. Он очень закрытый человек. Впрочем, ты и сама это, наверное, уже поняла. Но если ты правда любишь его, придется научиться принимать его вместе с недостатками. Таким, как есть.

Я нервно рассмеялась. Надо же… принимать… как будто у нас с ним есть какое-то будущее!

— Вы серьезно? Принимать? Да он запретил мне ему на глаза появляться, иначе пристрелит. Хотя наплевать. Пусть бы и стрелял!

— Пока вы оба живы, ничего не потеряно, — философски заметил Максим. — Однако это не повод замерзать на улице. Поехали.

— Нет, я…

— Оля уже ждет тебя.

— Меня? — растерялась я.

— Ага. И не только она.

— В каком смысле? — оторопела я от его заявления.

— Кое-кто очень маленький и беззубый, — многозначительно улыбнулся мужчина. И только тут до меня дошло — Оля же была в положении! — И она очень просила не задерживаться. А я, знаешь ли, не хочу жену волновать.

И пока я находилась в полной растерянности, Григорьев ловко взял меня под локоть и повел к стоящей неподалеку машине.

В тепле салона я согрелась довольно быстро. И только тогда поняла, насколько же замерзла."

"Мужчина больше не настаивал на разговоре. И я была за это благодарна. Сейчас у меня не было никаких моральных сил на это. Как и на что-то еще.

Поэтому когда Оля встретила меня в холле дома и увидела, в каком я состоянии, нахмурилась и повела в гостевую комнату.

— Располагайся, ужин сейчас принесут.

— Спасибо, — прошептала я.

В голове не укладывалось, что от посторонних людей я получила больше заботы и внимания, чем от собственной сестры.

— Завтра поговорим. Отдыхай.