Невинная для бандита

А если он и отходит тебя ремнем — просто потерпи. Он же не трогает тебя больше никак.

Цинизм сестры меня поражал, но в ее словах была доля здравого смысла. Терять маму я не хотела. Как и отправляться в детдом.

Мне отчасти повезло — терпеть долго не пришлось. Правда вскрылась самым некрасивым образом…

Так что экзекуцию от Мороза я восприняла очень остро. Настолько, что следующую пару дней я почти не вставала с постели. Разве что в душ и туалет. Еду мне приносили строго по расписанию. Но аппетита не было. Я всего лишь чуть-чуть поковыряла омлет, да и все. Я не объявляла какой-то бойкот и специально не отказывалась от еды. Нет. Просто на душе было очень гадко и тоскливо. А еще очень одиноко…

И вот на исходе второго дня ко мне вновь заявился хозяин дома. Наверное, не будь я вымотана эмоционально, я бы, наверное, испугалась или напрягалась, а так…

— Ну, и что это за демарш с голодовкой? — спросил он обманчиво мягким тоном.

— Я просто не голодна…

— Второй день подряд? — усмехнулся он.

— Так… бывает… — сдавленно произнесла я, надеясь избежать дальнейших расспросов.

— И это никак не связано с тем, что я тебя наказал? — Герман резко сделал шаг вперед, и я, испугавшись, на автомате зажмурилась и втянула голову. — Смотри мне в глаза! — резко приказал он, взяв за подбородок. Пришлось подчиниться. — Тебя часто били?

— Отчим… — прошептала я. Мужчина едва заметно нахмурился, и я решилась добавить: — Он часто так делал, потому что я…

— Хватит, — поморщился Мороз. — Избавь меня от своих подробностей.

А затем отпустил так же неожиданно, после чего и вовсе отошел на пару шагов.

— Давай кое-что проясним, Кудряшка. Я не садист, и не испытываю удовольствия от причинения боли, — будничным тоном произнес он, глядя мне в глаза. — Но я не терплю нарушения моих правил. Поэтому тебе стоит уяснить это и не повторять свою глупость. Тогда и вчерашнее не повторится. Это понятно?

Я только коротко кивнула в ответ — в горле пересохло, да и в мыслях творился бардак.

— Однако ты продолжаешь эти самые правила нарушать.

— К-как?

— Не ешь.

— Но…"

"— Я привык заботиться о своих вещах. И пока ты в моей собственности, я хочу, чтобы ты следила за своим питанием тщательно. В противном случае…

— Я поняла, — поспешно сказала я тут же, распознав нехитрый намек. — Я больше не буду… голодать.

— Надеюсь. Потому что если мне придется снова вернуться к этому разговору, я буду весьма и весьма расстроен, как ты понимаешь, девочка…

От его слов у меня по спине мороз пробежал. Какой же холодный и равнодушный взгляд был у этого мужчины!

Он ушел, больше не добавив ни слова, а я обессилено легла на постель. Эмоционально я была на нуле…

Время в заточении, а по-другому это нельзя было назвать, тянулось медленно.