Невинная для бандита

 Есения

Честно говоря, идя за Германом, я опасалась, что это окажется каким-то глупым розыгрышем или очередной проверкой. Поэтому когда увидела малышку, даже не сразу рискнула подойти.

Мороз, конечно, оставил напутствие в своей манере, но я уже попала под влияние очаровательной крохи.

Такая маленькая, такая чудесная.

Я очень любила детей. И во время работы в доме малютки мне было жалко каждого ребеночка. Меня часто ругали за то, что я приучаю несчастных отказников к рукам, что это только усугубляет их состояние. Но я все равно не слушалась. Потому что не могла не подойти к малышу, которому не хватало внимания, который жадно тянул ручки в поисках тепла.

Разве это плохо — дать им хотя бы то, что можешь? Да, взять их себе я не могла. Но могла уделять внимание, играть, улыбаться. Ведь если их не заберут новые родители сразу, скорее всего, их ждет не самая лучшая жизнь в детдоме. Так почему бы не поделиться с ними тем, что у тебя есть сейчас?

Карина не одобряла моего желания работать там. А вот мама поддерживала мой порыв. И хотя я уставала за день, хотя платили там копейки, а учитывая, что я еще была и волонтером, то, можно сказать, что это был скорее бесплатный труд, но я чувствовала себя на своем месте.

И поэтому едва только взяла Катюшу, как не могла перестать улыбаться ей."

"Такая красавица! Даже удивительно, что такая вот замечательная малютка вышла у такого бесчувственного папаши. Почему-то я сразу решила, что она именно его дочь — настолько жадно тот смотрел на ребенка — будто готов был вырвать у меня из рук.

— Да уж, не повезет тебе, когда подрастешь, — сказала, меняя подгузник девочке. — Никаких поклонников не будет с таким отцом-то. Мигом всех разгонит.

Хотя, может, в чем-то я ей даже чуть-чуть завидовала. Я своего папу не знала. Он ушел, как только узнал, что мама оказалась в положении. Дескать, не желал тратить свою жизнь на спиногрызов. Мама, конечно, скрывала от меня эти неприглядные подробности. И если бы не сестра, я бы так и думала, что отец у меня — летчик-испытатель, который не вернулся с задания. Была ли я этим расстроена? Конечно, отчасти. Но мама нас обеих так любила, что этого хватало с лихвой.

Катюша оказалась чудесным ребенком — капризничала в меру, зато улыбалась часто и от души.

Я даже не сразу заметила, что что-то изменилось — настолько погрузилась в общение с крохой. Хотя стоило бы оглядываться по сторонам — потому что охранник, который дежурил в дверях, куда-то исчез, зато вместо него на пороге комнаты появились трое в темных масках.

Я испуганно посмотрела на них, тут же прижав к себе девочку.

— Ребенка отдай, — приказал один из них, тот, что покрупнее.

— Что? — шокированно спросила я. — Кто вы? Как вы сюда попали?

— Слишком много слов. Ребенок! — и протянул руки, делая шаг вперед.