Невинная для бандита

Вместо этого подхватил ее на руки и понес в сторону ванной…

— Зачем? — вопрос я едва расслышал.

Девушка стояла посреди ванной и потерянно смотрела на меня. Ее взгляд уже подернулся дымкой боли. Снова.

Гормоны удовольствия схлынули, и она снова стала погружаться в пучину своей боли.

— Тебе стоит помыться, — нейтральным тоном ответил я и сделал приглашающий жест.

Удивительно, но эта заминка с ее стороны не бесила меня.

Наконец, Есения подчинилась и встала под душ. Ее тело сегодня казалось особенно идеальным. Хрупкая, нежная. Сожми чуть сильнее, и сломается. Почему раньше я не замечал этого?

Я задумчиво водил ладонями по ее плечами, размазывая гель для душа, позволяя мыслям беспрепятственно сменять друг друга. А девочка покорно стояла, опустив голову, и ни единым словом или жестом не перечила мне.

Я настолько увлекся, что желание снова стало выходить на первый план. Я снова хотел эту рыжую ведьму. Хер знает, что было в ней особенного.

Мы встретились взглядами лишь мимолетом. Но я успел разглядеть ее тоску в глазах."

"— Мне нужно встать на колени? — бесцветным голосом спросила она, когда положил ей руки на плечи. И ее вопрос застал меня врасплох. Но еще сильнее я был удивлен, когда прислушался к собственным желаниям и понял, что хочу иного.

— Только если ты хочешь… — странные, нехарактерные для меня слова.

— Я не хочу… — раздалось в ответ.

Был ли я удивлен? Не особенно. Учитывая обстоятельства, естественно, что Есения потеряла интерес ко всему. Вероятно, она уже начала себя корить и за то, что совсем недавно поддалась на мою провокацию. А мне не хотелось заставлять. Здесь и сейчас хотелось по-другому. Иначе. Понимал, что не выйдет, и это раздражало. Но ломать и давить не стал. Почему? Об этом я решил подумать после.

— Почему она так поступила? — вдруг спросила она. — Почему Карина не позаботилась о маме? Ведь ради этого все и затевалось. Ради этого она уговорила меня подать заявку на аукцион…

Глупая, наивная мышка. Я еще не знал всех обстоятельств, но по отрывочным фразам Есении уже примерно представлял, как обстоят дела. Так что утешить мне ее было нечем.

— Потому что в большинстве своем люди внутри — гнилые мрази, — просто ответил я.

Она вскинула на меня взгляд, и снова меня царапнуло от того, что я в нем увидел.

— Звучит жестоко… — прошептала девушка. — Даже для такого человека…

— Я жесток. И циничен, — пожал в ответ плечами. — Равнодушен к страданиям других. Но, по крайней мере, я не притворяюсь тем, кем не являюсь, и честен в этом.

Она упрямо мотнула головой, вызвав тем самым улыбку.

— Нет… все мы кого то в итоге любим. Наверное, Карина любит кого-то другого, не нас с мамой…

— Ты слишком наивна, девочка, и веришь в то, чего нет.